Статья в конституции о идеологии

О запрете государственной идеологии в Конституции РФ

Что подразумевал законодатель, устанавливая в Конституции РФ запрет на государственную идеологию? Ни в одном законе, или подзаконном акте разъяснения понятия идеология не содержится. Следовательно, и то, что запрещается статьей 13, может трактоваться произвольно. В научном дискурсе насчитывается несколько десятков определений дефиниции идеология. Чаще всего под идеологией понимается система общественно значимых идей и ценностей. Получается, что Конституция устанавливает запрет на ценности и идеи, принимаемые на уровне государства. Попытаемся разобраться, насколько такой запрет оправдан и целесообразен.

Конституция является не только юридическим, но и жизнеустроительным документом. Соответственно в ней должны быть определены принципы жизнеустройства. Основанием их выдвижения являются принятые соответствующим сообществом ценности. Без ценностной основы жизнеустроительные ценности сформулированы быть не могут.

Сам принцип суверенности национального государства (ст. 4) предполагает, что суверенность признается в качестве ценности. Выбор в пользу демократии (ст. 1) также задается принятием соответствующей ценностной платформы. Не все сообщества, как известно, исторически позиционировались как демократические. Такая же ценностная развилка лежит при выборе между федералистской и унитарной моделью государственности, республиканской и монархической формами правления (ст. 1).

Принцип светскости государства (ст. 14) имеет в основании ценностную систему секулярного общества. Секуляризм как ценностный ориентир выбирают далеко не все государства даже в современном мире. Другие характеристики государства — правовое и социальное — также аксиологичны (ст. 1, 7).

Утверждение модели социального государства предполагает значимость для соответствующего сообщества идеи социальной справедливости. Российская конституция заявляет приверженность перечисленным принципам государственного устроения, обнаруживает наличие определенного ценностного фундамента.

Другое дело, что составляющая его ценности воспринимаются не рефлекторно, а как нечто само собой разумеющееся. Вопрос о том, надо ли обществу осознавать свой ценностный выбор, или воспринимать его как данность — вопрос о государственной идеологии. Отказ от осмысления принимаемых ценностей на основании апелляции к существованию общепризнанных принципов и норм представляет собой механизм десуверенизации соответствующего государства. Деидеологизация кроме того оказывается инструментом репрессинга в отношении рациональности новой латентной формой тирании.

Статья 2 Конституции РФ легитимизируют категории высших государственных ценностей. Указывая, что высшая ценность российского государства существует, она тем самым признает и наличие государственной идеологии. В качестве высшей ценности Конституция РФ определяет «человека, его права и свободы». В этом определении не находится места ни для существования самой России, ни для суверенности российского государства, семьи, национальных исторических традиций. По логике принятого определения жертвенность защитников Отечества недопустима, поскольку приоритет отдается ни Отечеству, а человеку, с его правом и свободами. Между тем, к примеру, в принятой в 2012 году Конституции Сирии высшей ценностью заявляется «мученичество ради Родины».

Идеологии, как известно, различаются именно по приоритетности тех или иных ценностей. Идеология, заявляющая высшей ценностью права и свободы человека — это идеология либерализма. Именно так определяется либерализм в большинстве учебников и справочных изданий. Статья 2 Конституции РФ, таким образом, устанавливает либеральную государственную идеологию в России. Возникает коллизия между статьей 13, запрещающей государственную идеологию, и статьей 2, её утверждающей.

Чтобы устранить противоречие, нужна конституционная реформа. Проведение её в случае обнаруживаемых правовых коллизий — обычная международная практика. Вопрос и законодателю. Но важно понять, почему столь явное противоречие в Конституции 1993 года появилось. Устанавливается идеология, но в качестве идеологии она не позиционируется.

Запрет на государственную идеологию при утверждении де-факто идеологии либерализма означает неревизионируемость либерального выбора. Этот выбор заявляется ни в качестве определенной идеологии, а как данность.

По сути, запрет на государственную идеологию в России означает запрет на пересмотр идеологии либерализма. Либерализм же предстает как следование «общепризнанным принципам и нормам», т.е. как само собой разумеющееся для всего человечества. Обратимся теперь к мировому конституционному опыту.

При введении запрета на государственную идеологию в Конституции РФ положение представлялось так, будто бы Россия переходит на тип жизнеустройства, характерного для «цивилизованных», «правовых» государств мира. Однако анализ конституционных текстов показывает, что эта апелляция основывалась на ложной информации. Непосредственный запрет на государственную идеологию существует только в конституциях России, Болгарии, Узбекистана, Таджикистана и Молдовы. В конституциях Украины и Беларуси запрещается установление какой-либо идеологии в качестве обязательной.

В белорусской версии это положение формулируется следующим образом: «Идеология политических партий, религиозных или иных общественных объединений, социальных групп не может устанавливаться в качестве обязательной для граждан». В отличие от российской конституции здесь речь идет не о недопустимости ценностно-целевого выбора для государства, а о недопустимости ограничения гражданских свобод — другая постановка проблемы. Формулировка «государство на демократических ценностях и не может быть связано ни исключительной идеологией, ни вероисповеданием» государственная идеология запрещается, по сути, в Чехии. Аналогичным образом этот запрет формулируется в Конституции Словакии. Но и в данном случае он менее императивно выражен, нежели в конституции России.

Апелляция к демократическим ценностям в чешской конституции указывает на то что ни одна группа не может обладать исключительным правом навязывать народу свою идеологию, но вовсе но вовсе ни запрет ценностного выбора на основе общенародного консенсуса. В любом случае запрет на государственную идеологию ограничивается кластером посткоммунистических государств. Принятие этого запрета в качестве следствия соответствующего идеологического поражения очевидно.

В некоторых конституциях устанавливаются ограничители для идеологии. В конституциях Португалии и Экваториальной Гвинеи этот запрет относится к сферам образования и культуры. Бельгийская конституция декларирует данный принцип как идеологическую «нейтральность» образования. Конституции Бразилии, Андорры и Анголы устанавливают другой ограничитель — в виде запрета на «идеологическое цензурирование». Но, даже добавив к перечню стран запрещающих государственную идеологию, группу вводящих частичное ограничение на ее распространение, таковых оказывается только тринадцать. В подавляющем большинстве конституций запрета на государственную идеологию нет.

Сведение высших ценностей государства к правам и свободам человека (либеральное позиционирование) также специфическая черта конституций стран постсоветского кластера. В такой формулировке помимо российской конституции, высшие ценности определены только в конституциях Узбекистана, Туркменистана, Казахстана, Беларуси и Украины. Молдавская конституция добавляет к правам и свободам человека ценности гражданского мира, демократии и справедливости. Именно конституции постсоветских государств оказались наиболее либеральными по заявляемым ценностям на фоне всего мирового ансамбля стран.
Возникает вопрос — почему?

Ответ на него может быть опять-таки связан с контекстом поражения СССР в «холодной войне». Либерализм использовался в данном случае ни как жизнестроительная платформа, а инструмент разрушения потенциалов государственности.

Действительно, исключительно на основе констатации прав и свобод индивидуума национальную государственность построить невозможно. Для этого нужны определенные солидаризационные ценности. Но ни одна из них к разряду высших ценностей в Конституции РФ не отнесена.

Категория «высшие ценности» присутствует не только в конституциях постсоветских государств. Но заявляются они в них широким списком. Свободы и права человека не отрицаются, но оказываются одной из позиций ценностного перечня. Так, к примеру, в бразильской конституции помимо личных прав и свобод в него включены социальные права, безопасность, благосостояние, развитие, равенство и справедливость.

Эти ценности равнозначны. Равенство (апеллируя к триаде Великой Французской революции) не менее значимая ценность, чем свобода и исключение ее из высших ценностей России выглядит резонирующим.

Даже позиционируемая традиционно под маркером либерального проекта Европа в посвященной «европейским ценностям» 2 статье Договора о Евросоюзе заявляет в ценностном перечне, помимо прав и свобод человека, ценности равенства и демократии. В преамбуле Хартии Евросоюза по правам человека к ним добавлен ценностный принцип солидарности. Подчеркивается при этом, что перечисляемые европейские ценности основываются на духовном, нравственном и историческом наследии народов Европы, т.е. идентичны европейской (шире — западной) цивилизации.

В конституциях стран мира можно выделить два основных типа представления государственной идеологии. В одном случае это перечень ценностей, представляющих аксиологический выбор соответствующего государства. В другом – апелляция к конкретному идеологическому учению, доктрине, проекту. Конституции, апеллирующие к конкретному учению/доктрине, можно, в свою очередь, поделить на две группы. Первая опирается на то или иное религиозное, вторая — на светское учение.

С апелляции к Богу открываются преамбулы многих конституционных текстов. Германская Конституция: «Сознавая свою ответственность перед Богом и людьми…». Греческая Конституция: «Во имя Святой, Единосущной Неразделимой Троицы…». Ирландская Конституция: «Во имя Пресвятой Троицы, от которой исходят все власти и к которой как нашей последней надежде должны быть направлены все действия человека и государства, Мы народ Эйре, смиренно признавая все наши обязанности перед нашим священным Господином Иисусом Христом, который поддерживал наших отцов в столетних испытаниях…». Все перечисленные государства признаются и светскими, и демократическими. Они представляют три различных направления в христианской культуре соответственно: протестантизм, православие и католицизм.

Во многих конституциях заявляются приоритетные позиции в государстве определенной религии. Эта приоритетность может быть выражена определением ее в качестве государственной, официальной, господствующей, традиционной религии или религии большинства.

Статусом официальной или государственной религии закреплены, например, позиции евангелическо-лютеранской церкви в конституциях скандинавских государств. Другим способом декларации об опоре государства на определенную религиозную традицию является указание на ее особую роль для соответствующего сообщества.

Король в Дании, Швеции и Норвегии должен, согласно конституционным текстам, обязательно принадлежать евангелическо-лютеранской церкви. В Греции восточно-православная церковь определяется как господствующая, в Болгарии — традиционная. Об особой поддержки государством римско-католической церкви заявляет, например, конституция Аргентины. Конституция Мальты устанавливает преференцию церкви толковать, «что справедливо и что ошибочно». Христианское религиозное учение предписывается к обязательному преподаванию в мальтийских школах. Перуанская конституция подчеркивает особую роль католической церкви как важного элемента исторического, культурного и морального формирования Перу. На особую историческую роль православия указывают конституции Грузии и Южной Осетии. Испанская конституция заявляя с одной стороны, что никакое верование не могут иметь характера государственной религии, с другой предписывает органам публичной власти «принимать во внимание религиозные верования испанского общества и поддерживать вытекающие из этого отношения сотрудничества с Католической церковью и другими конфессиями (т.е. поддерживать именно католицизм как религию большинства).

Особый тип конституций представляют конституции исламских государств. Определенные положения исламской религии прямо инкорпорированы в них в конституционные тексты. Основной низам королевства Саудовской Аравии прямо, что настоящей конституцией страны является «Книга Всевышнего Аллаха и сунна Его Пророка». Земные законы рассматриваются как производные от божественных установлений. Производность законодательства из шариата является общей характерной особенностью исламских конституций.

О приверженности соответствующих государств буддизму заявляют конституции Бутана, Камбоджи, Лаоса, Мьянмы, Таиланда, Шри-Ланки. Конституция Шри-Ланки вменяет в обязанность государству обеспечение защиты и изучения население учения Будды.

Российская конституция, как известно, ни к одной из религиозных традиций не обращается. Православие, как религия большинства российского населения, в ней неединожды неупомянутая. Апелляция к Богу, которая есть в российском государственном гимне и есть в конституциях большинства государств мира, в Конституции России также отсутствует.

Из светских идеологий чаще всего конституции стран мира заявляют о приверженности социализму. Социалистический характер государства заявляется в конституциях Бангладеш, Вьетнама, Гайаны, Индии, Китая, КНДР, Кубы, Мьянмы, Танзании, Шри-Ланки.

Случаен ли тот факт, что два наиболее динамично развивающиеся сегодня по экономическим параметрам государства мира — Китай и Индия прямо заявляют о приверженности определенным идеологическим учениям? Не является ли публично заявленная идеология в данном случае фактором развития?

Китайская Конституция апеллирует к марксизму-ленинизму, идеям Мао Цзедуна и Дэн Сяопина. В ней говорится о приверженности КНР социалистического пути развития и, вместе с тем, о необходимости «социалистической модернизации». Жестко формулируется намерение вести борьбу против идеологического противника: «В нашей стране эксплуататоры как класс уже ликвидированы, однако классовая борьба в определенных рамках будет существовать еще в течение длительного времени. Китайский народ должен будет вести борьбу против внутренних и внешних вражеских сил и элементов, которые подрывают наш социалистический строй». Конституция Вьетнама говорит об опоре на марксизм-ленинизм и идеи Хо Ши Мина. В Конституции КНДР в качестве такой основы заявляется идеология чучхе. Конституция Кубы формулирует цель — построение коммунистического общества.

О приверженности либеральной идеологии прямо заявляет только конституция Камбоджи. К принципам национализма обращаются конституции Бангладеш, Кувейта, Сирии («арабизм»), Сьерра-Леоне, Турции, Филиппин. В Сирийской Конституции указывается на существование «проарабского проекта». Сама Сирия характеризуется в ней как «бьющееся сердце арабизма», «передовой конфронтации с сионистским врагом и колыбелью сопротивления против колониальной гегемонии в арабском мире».

Турецкая Конституция заявляет о приверженности Турции идеологии национализма и принципам, провозглашенным «бессмертным лидером и непревзойденным героем Ататюрком». Целевым ориентиром государства утверждается «вечное существование Турецкой нации и Родины, а также неделимое единство Турецкого государства». Разница с российской формулировкой высших ценностей — «человек, его права и свободы» здесь очевидна.

Существуют и другие версии государственных идеологий. Об опоре на учение Сунь Ятсена о «трех народных принципах» заявляет тайваньская конституция. К боливарианскому учению апеллируют конституции Боливии и Венесуэлы. В конституции Гвинеи-Бисау говорится о гениальном теоретическом наследии основателя партии ПАИГК Амилкара Кабрала.

Представленный обзор показывает, что каждая из цивилизаций выступает в мире с собственным идеологическим проектом. Этот идеологический проект находит отражение в конституциях соответствующих государств. Существуют на сегодня только одно цивилизационнообразующее государство, для которого выдвижение собственного идеологического проекта находится под запретом. Это государство — Россия.

Статья в конституции о идеологии

Очередная статья постоянного автора ресурса nstarikov.ru Евгения Чернышева посвящена вопросам отсутствия полного государственного суверенитета.

В последние годы все большее число людей проникаются мыслью, что наша страна не имеет полного государственного суверенитета. Вначале принять это трудно. По двум причинам: 1) не хочется расставаться со сладкой иллюзией свободы и 2) брать на себя ответственность в борьбе за восстановление суверенитета. Для этого требуется внутреннее мужество. Когда начинаешь вникать в факты, хочется первым делом их перетолковать – такую горькую правду они содержат. Гораздо легче оправдывать свое бездействие, убеждая себя тем, что все не так плохо.

Но мы должны смотреть правде в глаза. Наш суверенитет действительно ограничен, причем конституционно. Я имею в виду запрет на государственную идеологию. Это настолько трудно принять именно как запрет, что хочется перетолковать все в «цивилизованном» ключе — якобы «в развитых странах» так и должно быть. Многие до сих пор в это верят. Однако чтобы убедить человека в обратном, необходимо уметь ясно и четко логически обосновать этот запрет. Поэтому я решил изложить логическое доказательство того, почему Конституция запрещает России иметь государственную идеологию.

Итак, читаем 13-ю статью Конституции:

«1. В Российской Федерации признается идеологическое многообразие.

2. Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной»

На первый взгляд, все очень толерантненько: поскольку признается идеологическое многообразие, то никто никому не запрещает придерживаться любой идеологии. Обычно так и говорят: «Вам же никто не запрещает…» Но это только на первый взгляд. Присмотримся внимательнее.

Что такое идеология? Это набор ключевых идей о том, каким должно быть общество. Пресловутое же «идеологическое многообразие» подразумевает, что таких взглядов признается множество. Но в этом-то и корень. Тот факт, что «центр тяжести» переносится на индивида и его «свободу выбора любой идеологии», говорит о том, что мы имеем дело с замаскированным либерализмом. Именно в либерализме индивид считается субъектом и «осью вращения» исторического процесса. Именно так правильно читается между строк это т.н. «идеологическое многообразие». Отрицание идеологий – это тоже идеология.

Таким образом, в первой части статьи 13 Конституции РФ втихомолку утверждается идеология либерализма. Вторая же часть, запрещающая России иметь государственную идеологию, формально относится и к либерализму. Но поскольку он уже протащен в ч.1 ст.13, то этот запрет фактически является тем ситом, сквозь которое не пройдут никакие идеологии, кроме одной – либеральной. Поскольку же исконно российская идеология может быть какой угодно, но только не либеральной, то по факту к либерализму этот запрет не относится.

Это происходит потому, что либерализм является идеологией отрицания – отрицания любых форм коллективной идентичности. Поэтому его не нужно специально утверждать, а нужно лишь ограничить «положительные идеологии» — такие, которые утверждают разные формы коллективной идентичности. В силу этого запрет устанавливать общую для всех государственную идеологию и сведение идеологии к «индивидуальному выбору» является не чем иным, как классической либеральной доктриной. Поэтому пресловутое «идеологическое многообразие» рассыпается как карточный домик, и среди всех равных идеологий одна — либеральная — оказывается «равнее» прочих.

Значит, по факту мы имеем дело со следующим:

1. В статье 13 Конституции РФ втихомолку утверждается идеология либерализма.

2. Запрещается устанавливать любую идеологию, что относится ко всем, кроме либеральной (т.к. она уже скрыто навязана в ч.1).

Такое прочтение Конституции РФ открывает нам глаза на то, что мы имеем дело с конституцией, написанной под чужую диктовку, но воспринимаем это как «право человека придерживаться любой идеологии».

Что касается конституции Украины, то в статье 15 почти дословно утверждается то же самое, что наталкивает на мысль об их едином происхождении из одной «папки» американских советников и «друзей». Наша задача – восстановить государственный суверенитет. Сделать это мы можем, только воссоединив наше единое Отечество.

научная статья по теме КОНСТИТУЦИЯ И ИДЕОЛОГИЯ Государство и право. Юридические науки

Цена:

Авторы работы:

МАРТЫШИН ОРЕСТ ВЛАДИМИРОВИЧ

Научный журнал:

Год выхода:

Текст научной статьи на тему «КОНСТИТУЦИЯ И ИДЕОЛОГИЯ»

ГОСУДАРСТВО И ПРАВО, 2013, № 12, с. 34-44

КОНСТИТУЦИЯ И ИДЕОЛОГИЯ

© 2013 г. Орест Владимирович Мартышин1

Краткая аннотация: Конституция Российской Федерации 1993 г. сочетает элементы либеральной (доминирующей) и консервативной идеологии. Последнее десятилетие отмечено возрождением консервативных тенденций.

Annotation: The Constitution of1993 combines elements of liberal (predominating) and conservative ideology. The last decade is marked by revival of the conservative trend.

Ключевые слова: конституция, идеология, либерализм, консерватизм, либертаризм. Key words: constitution, ideology, liberalism, conservatism, libertarianism.

Статья 13 Конституции РФ содержит оригинальное положение об идеологическом плюрализме: «1. В Российской Федерации признается идеологическое многообразие. 2. Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». До этого вряд ли какой-нибудь конституционный акт пользовался категорией «идеология». Считалось и считается поныне, что свобода мысли, слова, объединения гарантируют и идеологическое многообразие. Впрочем, возникает ассоциация с первой поправкой к Конституции США: «Конгресс не должен издавать никакого закона относительно установления какой-либо религии или воспрещающего свободное исповедание всякой религии, или ограничивающего свободу слова и прессы, или право народа мирно собираться, а также просить правительство о прекращении злоупотреблений». Ведь религия представляет собой древнейшую форму идеологии. Примечательна и связь запрета на установление государственной религии со свободой слова и прессы.

Появление ст. 13 Конституции РФ исторически объяснимо. Это была реакция на «идеократию» советского государства, на превращение «научного коммунизма» в официальную идеологию. Всякое отступление от него свидетельствовало о неблагонадежности и воспринималось как покушение на основы советского строя.

Статья 13 Конституции 1993 г. ориентировала на деидеологизацию, что практически означало в то время отказ от «научного коммунизма», от «марксистско-ленинского учения». Этот процесс не ограничился лишением «научного коммунизма» статуса государственной идеологии.

1 Профессор кафедры теории государства и права МГЮУ

им. О.Е. Кутафина, доктор юридических наук.

Целенаправленно велась и продолжается до сегодняшнего дня кампания дискредитации марксистско-ленинских представлений, вытравливания их из общественного сознания. Во втором смысле кампания носила явно идеологический характер.

Деидеологизация, бесспорно, способствовала плюрализму, но она же привела и по меньшей мере к двум отрицательным последствиям: идейной неопределенности, аморфности, вызывавшей среди россиян, привыкших в советское, да и в досоветское, время к четким установкам, растерянность, а также к идеологической и ценностной всеядности, к освобождению от нравственных принципов, которые раньше, хотя бы теоретически или декларативно, считались обязательными.

Советскому обществу, в первую очередь его привилегированным, руководящим слоям, было свойственно лицемерие, быстро нараставшее с углублением процессов разложения социалистической системы. Коммунистическая идеология для многих служила прикрытием эгоистических интересов, средством карьерного роста, обеспечения особого статуса и благосостояния. Разрыв между идеалами и действительностью неизбежен. Все дело в его степени и тенденции или динамике: подтягивается ли действительность к идеалу или, наоборот, идеалы низводятся до уровня действительности. Последний вариант, типичный для разных стран и эпох, удачно описал применительно к официальному католицизму своего времени Томас Мор: «Проповедники, люди хитрые. узнав, как тяжело людям приспособить свои нравы к требованиям Христа, они приладили его учение к своим нравам».

Увы, в постсоветской России преобладает именно такая тенденция. Вспоминается агитационное обращение к молодежи с призывом участвовать в летних политических мероприятиях на озере

Селигер: «Кто хочет сделать карьеру, поезжайте на Селигер». Коротко и ясно! Без всяких идеологических прикрытий и апелляции к общественному благу, служению Родине и уж тем более к самопожертвованию. На смену лицемерию пришел цинизм. Низменные инстинкты, стремление к обогащению и власти как верному средству обеспечения личного благополучия и безопасности вылезли из подполья, открыто провозглашаются и рассматриваются многими как нечто не только нормальное, но и благотворное. Л.Д. Гудков, директор аналитического центра Ю. Левады, на основании многочисленных опросов и наблюдений выделяет «такие черты массового постсоветского человека, как недоверие к другим, лукавство, нормативный релятивизм, цинизм и готовность приспособиться к любой изменившейся «игре» ценой снижения уровня ожиданий»2. Маститый писатель Д.А. Гранин заявил на «круглом столе» по проблемам политики государства в сфере нравственности и духовности в апреле 2008 г., что раньше у людей была мечта о создании справедливого коммунистического общества, а теперь остался только культ денег3. Значительная часть общества не скрывает стремления к тому, что получило парадоксальное название «отрицательных ценностей»4, т.е. не нравственных, идеальных, а материальных, житейских. Деидеологизация внесла свою лепту в усиление этой губительной тенденции.

Часть 2 ст. 13 Конституции РФ («Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной») не следует абсолютизировать. Идеология — не синоним мировоззрения, это политическое средство. Она адресована массам и представляет собой способ воздействия на массы с целью управления или манипулирования ими, мобилизации, обеспечения поддержки и т.п. Сама по себе разработка философских, научных, религиозных, этических, эстетических, политических и любых других взглядов, а также их публикация и пропаганда не являются идеологией, если она не имеет политического подтекста и не преследует цель вовлечения в общественное, политическое движение. Известное марксистское положение «Идея становится материальной силой, когда она овладевает массами» относится именно к идеологии.

2 См.: Независимая газ. 2008. 8 апр.

3 См.: там же. 2008. 22 апр.

4 См.: Гурвич Г.Д. Философия и социология права // Гурвич Г.Д. Избр. соч. СПб., 2004. С. 503.

Может ли государство, один из важнейших игроков на политической арене, обходиться без идеологии? При советской власти считалось азбучной истиной, что государству присуща идеологическая или культурно-воспитательная функция. Сейчас, как отмечает проф. В.Н. Жуков, это подвергают сомнению, во многих учебниках по теории государства и права нет такой функции. «Считается, что идеологическая функция свойственна только тоталитарным режимам, — пишет он, — демократическое правовое государство существует вне идеологии». В обоснование этой позиции ссылаются и на ч. 2 ст. 13 Конституции5. В ряде учебников (не только в цитируемом, где обосновывается закономерность этого понятия) идеологическая функция сохраняется6. В других -она называется культурной (не культурно-воспитательной, предполагающей якобы исключительно «марксистско-ленинскую» индоктринацию)7 или «функцией развития культуры, науки и обра-зования»8. Не вызывает сомнений, что эта функция не сводится только к финансовой поддержке, что государство контролирует и регулирует развитие культуры, науки и образования, что образование неотделимо от воспитания, что государство пытается внушить гражданам определенные принципы поведения, ставит перед ними и перед обществом определенные цели. Мыслимо ли все это без определенных идеологических установок? Когда Президент РФ ставит задачу подготовить единый учебник по истории России (февраль 2013 г.), а Председатель Государственной Думы проводит рабочее совещание координаторов групп по подготовке концепции учебно-методического комплекса по истории России (10 июня 2013 г.)9 -что это, как не попытки разработки идеологии, поддерживаемой государством?

Любое, в том числе и откровенно деспотическое, государство опирается не только на силу, но и добивается повиновения населения, внушая ему определенную систему взглядов, или идеологию. Этьен де Ла Боэси, знаменитый французский автор XVI в., предшественник тираноборцев, называл это повиновение «добровольным рабством»10.

5 См.: Теория государства и права / Под ред. О.В. Мартыши-на. М., 2012. С. 149.

6 См.: Радько Т.Н. Теория государства и права. М., 2009. С. 169.

7 См.: Лазарев В.В., Липень С.В. Теория государства и права. М., 1998. С. 60, 61.

8 См.: Теория государства и права. Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. М., 1997. С. 67.

9 См.: Независимая газ. 2013. 11 июня.

10 См.: Ла Боэси Э де. Рассуждение о добровольном рабстве. М., 1952.

Оно обеспечивается набором представлений, настроений, обычаев, которые культивируются и навязываются властью или «формулой власти», по лаконичному определению Г. Моски. Способы идеологического обоснования власти различны: божественное право королей, народный суверенитет, харизма вождя, идеи свободы и прав человека, традиция и т.п.

Современные государства чаще апеллируют к идеологии по многим причинам. Здесь и зависимость от голосов избирателей, и постоянно возрастающая динамика, требующая обоснования перемен. Всякое общественное преобразование предполагает и порождает идеологическое оправдание. Именно поэтому, начиная с ХУИ-ХУШ вв., т.е. с эпохи буржуазных революций, важнейшие политические и правовые акты представляют собой своего рода идеологические манифесты.

Профессор В.В. Маклаков не случайно выделяет особую идеологическую функцию конституции. «Если посмотреть на идеологические установки, закрепляемые в зарубежных конституция, — пишет он, — то очень заметна в процессе их развития всевозрастающая идеологическая насыщенность. Эти идеологические установки чаще всего получают закрепление в преамбулах конституций, а также в разделах о правах и сво-бодах»11. Современные конституции не ограничиваются изложением структуры и компетенции органов власти. Все содержащиеся в них нормы-принципы, нормы-цели, нормы-программы носят ярко выра

Для дальнейшего прочтения статьи необходимо приобрести полный текст. Статьи высылаются в формате PDF на указанную при оплате почту. Время доставки составляет менее 10 минут. Стоимость одной статьи — 150 рублей.

Пoхожие научные работы по теме «Государство и право. Юридические науки»

БИРЮКОВ СЕРГЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ, КОВАЛЕНКО АНДРЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ — 2012 г.

Запрет идеологии в Конституции — вредное недоразумение

Полагаю, что возобновившаяся в последнее время дискуссия о целесообразности запрета идеологии в Конституции России не случайна. Проблема идеологии становится одной из самых серьёзных в развитии страны. Читаем 13-ю статью Конституции: «Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». Странно. Так уж и никакая? И ни для кого не может быть обязательной?

Идеология — это система идеалов, ценностей, взглядов и убеждений, посредством которой личность выражает своё отношение как к существующей социальной реальности в целом, так и к конкретным её аспектам. Та или иная идеология лежит в основе любой человеческой деятельности. Деятельность невозможна без целей, а цели человек вырабатывает на основе идеологии.

Государство без целей? Государственные чиновники, действующие вне общепринятой системы идеалов, ценностей, взглядов и убеждений? То есть один может, к примеру, Родину считать ценностью, а другому — не обязательно?

Очевидно, что никакое государство без идеологии существовать не может. Сама российская Конституция — идеология, воплощённая в законе. И все другие законы содержат в себе идеологию. Государство, способ его построения и механизмы функционирования — тоже идеология, воплощённая в реальность. Уже с этой точки зрения Статья 13 — отрицание Конституцией самой себя. Идеология в России — нечто, что существует, но не может быть названо своим именем. Вредная ситуация.

Москалькова считает допустимой дискуссию об исключении запрета на идеологию из Конституции

Если идеология в обществе не сформулирована, не артикулирована, не записана, существует «по умолчанию», то она и не может обсуждаться, оспариваться, сравниваться с другими идеологиями, совершенствоваться. Нечто вроде возврата к первобытному (бессловесному) обществу.

Между тем в ходе многовековой эволюции в мире сложилась практика, при которой общество оформляет свои интересы в виде различных идеологий и на этой основе формирует политические партии. В конкуренции идеологий те или иные партии побеждают и приходят к власти, осуществляя в дальнейшем соответствующую своей идеологии политику от имени государства, имея на то «мандат» от большинства членов общества. Победа партии на выборах имеет смысл потому, что в результате именно её идеология должна реализовываться государственным аппаратом.

Принципиально важно, что организация жизни государства и общества невозможна только принятием законов (называемых в социологии жёсткими регуляторами), так как наряду с ними должны существовать ещё мораль, нравственность, совокупность культурных кодов (мягкие регуляторы), также основанные на идеологии. Победа партии на выборах означает в современном развитом государстве не только возможность принятия парламентом законов, соответствующих её идеологии, но и обязанность чиновничества вести себя в соответствии с мягкими регуляторами этой идеологии.

Задачу выработки и совершенствования национальной идеологии всегда берёт на себя элита. Народ же оценивает результаты, принимает их или не принимает. Если элита успешно справляется со своей обязанностью, в стране наступает период устойчивого социально-экономического развития. Не справляется — страна попадает в беду.

Статья 13 появилась в нашей Конституции в конкретных исторических обстоятельствах, которые остались в прошлом. И живёт как отвалившаяся короста, прибинтованная к зажившей ране.

Конституцию готовили в апреле-ноябре 1993 года реально лучшие умы России того времени, да и нынешнего тоже. Многие из них живы и работают среди нас, пользуются заслуженным авторитетом. Эти люди могут рассказать подробно, какие факторы того момента над ними довлели: в первую очередь — желание учесть горькие ошибки прошлого и поставить конституционные барьеры для волюнтаризма какого-нибудь нового «ЦК КПСС», исключить чью-либо монополию на идеологическое развитие страны.

В комментарии к Конституции от 1994 года (выдающегося правоведа Б.Н. Топорнина и других) обращалось внимание на закрепление в ней идеологического многообразия именно в противовес однообразию советских конституций. Имелось в виду право общества на конкуренцию идеологий, выбор наиболее соответствующей требованиям времени и корректировку её или пересмотр по мере необходимости путём демократических процедур. Статья 13 понималась правоведами тогда и как гарантия гражданских свобод, исключающая преследования людей за их убеждения. Что, безусловно, и сейчас очень важно.

Однако в итоге на сегодня получился запрет на поддержку государством какой-либо идеологии вообще, полное формальное устранение государства из сферы идеологии. Сначала ни о чём подобном даже не думали: «Разработчики стремились не допустить в будущем нового тоталитаризма, когда какая-либо пришедшая к власти политическая партия захочет объявить свою идеологию навсегда верной, не подлежащей критике и пересмотру, — рассказал мне член Конституционного суда РФ Гадис Гаджиев. — Сейчас же, осмысляя данное положение всё глубже и глубже, сопоставляя с канонами юриспруденции, мы встаём перед серьёзными вопросами».

Увы, в официальном комментарии к Конституции, её 13-й статье глава Конституционного суда В.Д. Зорькин вынужден указывать на запрет для государственных чиновников руководствоваться в своей работе чем-либо, кроме конкретных законодательных актов. Он отмечает, что этот запрет распространяется и на иные субъекты права, включая общественные объединения, церковь, учреждения образования, художественного творчества и иные сферы коллективной жизнедеятельности людей. Автор констатирует, что данная норма Конституции «означает существенное сужение пределов государственной власти».

Формально получается, что никому нельзя иметь никакую идеологию, кроме отдельно взятого человека. Только откуда он её возьмет — непонятно. Как известно, идеология по наследству генетически не передаётся. Если следовать данному пониманию 13-й статьи на практике, то газеты могут печатать только законодательные акты, инструкции по садоводству и применению стирального порошка, а вузы и школы — преподавать только естественно-научные знания. Впрочем, и это под вопросом. Ведь строение Вселенной, представления о материи и теория эволюции — тоже идеология. Что примечательно: чиновники, действующие в рамках 13-й статьи, не имеют права руководствоваться в работе своими моральными принципами!

Вот что пишет по этому поводу видный правовед А.И. Александров: «В действительности запрет государственной идеологии является не чем иным, как запретом любой пропаганды со стороны государства, запретом целенаправленной пропаганды гуманистических, общечеловеческих ценностей через структуры органов государственной власти, через учебные и воспитательные учреждения, что вызывает негативные последствия: правовой нигилизм, рост преступности, вытеснение общественного правосознания общественным криминальным сознанием». В общем, интересное получилось у нас в стране конституционное закрепление роли идеологии. Глубоко оригинальное. Нет такого больше нигде и ни у кого. И нужна ли России такая оригинальность — вопрос, требующий серьёзного обсуждения.

Какие статьи в конституции РФ свидетельствуют об отсутствии суверенитета?

Статья 15 пункт 4

Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

Это означает, что российское право встроено в международное право, и Россия должна считаться с чужими принципами и нормами, которые устанавливаются иностранными организациями (например, ООН — является ведущей организацией в сфере кодификации и развития международного права). Также данная статья устанавливает приоритет международных договоров над российскими законами, цитирую: «Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

Статья 13 пункт 2

Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной.

Данная статья устанавливает запрет на государственную идеологию. В то же время Статья 13 пункт 1 гласит: « В Российской Федерации признается идеологическое многообразие ». Это означает, что в России идеологией может заниматься кто угодно, в том числе и представители иностранных государств, кроме самого российского государства.

Статья 29 пункт 5

Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается.

Надо понимать, что цензура является средством государственного управления и защиты от вредоносной пропаганды. Но статья 29 пункт 5 лишает Россию информационной безопасности.

Российская Федерация может участвовать в межгосударственных объединениях и передавать им часть своих полномочий в соответствии с международными договорами, если это не влечет ограничения прав и свобод человека и гражданина и не противоречит основам конституционного строя Российской Федерации.

В статье 79 мы видим, что Российская Федерация может передавать часть своих полномочий (например, полицейских или военных) международным органам, а нарушены ли за счёт этого чьи-либо права или нет, уже будут решать международные органы (см. ст.15 п.4 – о приоритете международных договоров над российскими законами).

Статья 75 пункты 1, 2

1. Денежной единицей в Российской Федерации является рубль. Денежная эмиссия осуществляется исключительно Центральным банком Российской Федерации. Введение и эмиссия других денег в Российской Федерации не допускаются.

2. Защита и обеспечение устойчивости рубля — основная функция Центрального банка Российской Федерации, которую он осуществляет независимо от других органов государственной власти.

Статья 75 (пункты 1 и 2) гласит, что «денежной единицей в Российской Федерации является рубль», а «денежная эмиссия осуществляется исключительно Центральным банком Российской Федерации», «которую он осуществляет независимо от других органов государственной власти». Получается, что российское государство не может контролировать выпуск денег. Данную функцию взял на Центральный банк Российской Федерации, который действует независимо от государства. Кому подчиняется Центральный банк? Как известно, Россия является членом Международного Валютного Фонда, и поэтому МВФ – единственная структура, чьи указания должен выполнять Центральный банк. Но об этом подробнее в следующей статье.

Вывод: В конституции РФ мы видим ряд статей, которые свидетельствуют об отсутствии идеологического (Статья 13 пункт 2, Статья 29 пункт 5), юридического (Статья 15 пункт 4, Статья 79) и частично экономического (Статья 75 пункты 1 и 2) суверенитета. Но все выше представленные статьи конституции Российской Федерацией являются всего лишь прелюдией к анализу федерального закона «О Центральном Банке РФ (Банке России)», который значительно лишает Россию экономического суверенитета.

Еще по теме:

  • Протокол осмотра места происшествия грабеж на улице Протокол осмотра места происшествия (образец заполнения) ПРОТОКОЛ осмотра места происшествия Осмотр начат в 11 час. 25 мин. Осмотр окончен в 13 час. 40 мин. Следователь следственного отделения Энского ГОВД Тайской области лейтенант […]
  • Минимальная оплата труда в рк Минимальная заработная плата (МЗП) с 2000 по 2018 год МЗП с 1 января 2014 года - 19 966 тенге Установлен Законом Республики Казахстан «О республиканском бюджете на 2014 - 2016 годы» МЗП с 1 января 2012 года - 17 439 тенге Установлен […]
  • Поручитель материнский капитал Можно ли воспользоваться материнским капиталом, если жена поручитель? Вопрос: В ПФР Калининград отказали в направлении материнского капитала на погашение ипотеки, т.к. жена поручитель, а не созаемщик (заемщик - муж). В банке не хотят […]
  • Договор водопользования заключается на срок Водный кодекс РФ (ВК РФ) с комментариями к статьям Статья 14. Срок договора водопользования 1. Предельный срок предоставления водных объектов в пользование на основании договора водопользования не может составлять более чем двадцать […]
  • Статья 24 гарантии личной безопасности Статья 24. Гарантии личной безопасности вооруженного сотрудника полиции 1. Сотрудник полиции имеет право обнажить огнестрельное оружие и привести его в готовность, если в создавшейся обстановке могут возникнуть основания для его […]
  • Алиментные обязанности детей Алиментные обязательства родителей и детей Понятие и виды алиментных обязательств Алиментное обязательство - это урегулированное нормами семейного права имущественное правоотношение, возникающее на основе соглашения сторон или решения […]
  • Выход из состава участников ооо ндфл НДФЛ при выходе из общества В письме от 30.06.2016 № 03-04-05/38368 Минфин России рассказал об обложении НДФЛ действительной стоимости доли, выплаченной участнику ООО при выходе из общества. В случае выхода участника из ООО его доля […]
  • Ст 186 гпк рф Статья 186. Заявление о подложности доказательства В случае заявления о том, что имеющееся в деле доказательство является подложным, суд может для проверки этого заявления назначить экспертизу или предложить сторонам представить иные […]