Смерть ребенка из сирии

Смерть маленького сирийца заставила ЕС по-новому взглянуть на проблемы мигрантов

Фотография утонувшего сирийского мальчика заставила европейских лидеров с еще большим рвением искать выход из кризиса с беженцами. Пока в верхах пытаются решить, что же делать, в Интернете поднялась шумиха. Пользователи Сети заговорили в том числе о потонувшем вместе с ребенком европейском гуманизме.

Западные средства массовой информации буквально захлестнула волна сочувствия к беженцам. Причиной стала шокирующая фотография трехлетнего сирийского мальчика Айлана, который утонул, когда его семья пыталась перебраться в Грецию. Тело ребенка выбросило на берег в курортном городке Бодруме.

С начала года в Средиземном море погибли более 2,5 тысячи беженцев, но именно этот случай шокировал общественность. Сегодня многие в Европе выступают с упреками в адрес собственных правительств, проводят акции и подписывают петиции.

Верховный комиссар ООН по делам беженцев Антониу Гутерреш напомнил европейским лидерам о международном праве, ведь речь идет не просто о проблемах миграции, а о беженцах в большинстве своем из Сирии, Ирака и Афганистана, то есть они бегут, спасая свои жизни.

Согласно международному праву, все государства имеют в отношении беженцев обязанности. Евросоюз должен разместить на своей территории по квотам не менее 200 тысяч человек.

Как передает корреспондент НТВ Алексей Кондулуков, именно квоты сегодня стали главным камнем преткновения в ЕС. В конце июня европейцы отказались от этой идеи, но теперь, видимо, будут вынуждены к этому вопросу вернуться. Вчера на встрече Президента Франции Олланда и канцлера ФРГ Меркель именно такой подход был согласован. Сегодня-завтра эта тема будет обсуждаться на неформальной встрече в Люксембурге. Речь пойдет о распределении между странами 120 тысяч мигрантов дополнительно.

Смерть ребенка из сирии

Война в Сирии определяет будущую жизнь детей.

В соответствии с данными от ЮНИСЕФ, в сирийской гражданской войне в прошлом году были убиты, по меньшей мере, 652 ребёнка.

255 из них были убиты внутри помещений школ или вблизи от них, сообщил Детский фонд.

Кроме того, зафиксировано увеличение численности детей-солдат. По крайней мере, 851 несовершеннолетний был завербован вооруженными группами.

Почему эта проблема важна:

В продолжающемся с марта 2011 года насильственном конфликте, по данным ООН, были убиты более 310.000 человек и еще миллионы были вынуждены покинуть свои дома.

Детский фонд ООН ЮНИСЕФ назвал 2016 год худшим на данный момент годом для детей в Сирии с начала гражданской войны в 2011 году. Серьёзные нарушения прав человека в отношении детей в Сирии достигли в 2016 году «грустного апогея», − сказал представитель ЮНИСЕФ в понедельник в Кельне. «На данный момент это самый жестокий в отношении детей год конфликта: количество убийств, нанесения увечий и вербовки детей резко возросло». В общей сложности были официально зарегистрированы более 2500 случаев прямого насилия и серьезных нарушений прав ребенка.

Только за прошедший год организация подтвердила 652 случая насильственной смерти детей: наблюдается «рост на 20 процентов по сравнению с прошлым годом». Согласно данным организации, 255 из этих детей умерли внутри или вблизи своих школ. Тем не менее, эта статистика охватывает только те случаи, в которых можно было достоверно подтвердить смерть ребенка и приведшие к этому обстоятельства. Следует исходить из того, что эти цифры «представляют собой только верхушку айсберга».

Также имеются данные о том, что более 850 несовершеннолетних были завербованы вооруженными группами, что в два раза больше чем в 2015 году. Детей и молодых людей все чаще используют не только в качестве подручных, таких как носильщики или часовые, но и непосредственно в качестве бойцов фронта. В некоторых случаях несовершеннолетних принуждали совершать казни и подрыв бомб или работать в качестве тюремщиков.

Признаки токсического отравления

«Страдания сирийских детей достигли беспрецедентного уровня», − сказал региональный директор ЮНИСЕФ по делам стран Ближнего Востока и Северной Африки, Геерт Каппелере. «Миллионы детей подвергаются серьезной опасности каждый день». Их жизнь была перевёрнута с ног на голову. «Каждый ребенок ежедневно вынужден бороться за свою жизнь, и это имеет ужасные последствия для их будущего здоровья и благополучия».

В докладе, опубликованном на прошлой неделе благотворительной организацией «Спасите детей» (Save the Children), сообщалось, что многие сирийские мальчики и девочки также продемонстрировали признаки токсического отравления. Это может привести к серьёзным проблемам со здоровьем в дальнейшем.

В продолжающемся с марта 2011 года насильственном конфликте, по данным ООН, были убиты более 310.000 человек и еще миллионы были вынуждены покинуть свои дома. В настоящее время этот конфликт отмечает свою шестую годовщину.

Все за сегодня

Война и ВПК

Мультимедиа

Ближний Восток

У сирийских детей вырывали ногти

Находящийся проездом в Париже сирийский оппозиционер Ашраф Альмукдад рассказывает нам историю 13-летнего мученика, его двоюродного брата Хамзы, которого пытали и убили власти города Дераа.

Сирия бурлит уже четыре месяца. Зародившийся в Тунисе ветер арабской весны достал до самых отдаленных уголков Ближнего Востока. Не осталась в стороне и Дераа, маленький сирийский городок на границе с Иорданией.

Именно здесь 15 марта и началась сирийская революция, которая сегодня больше чем когда-либо угрожает власти Башара Асада. По информации неправительственных организаций, в результате репрессий властей с жизнью расстались 1300 человек, а еще 10 000 оказались за решеткой.

Здесь родителям юного Хамзы аль-Хатиба, который стал символической фигурой народной борьбы, передали покрытое следами от пыток тело их сына.

Его двоюродный брат Ашраф Альмукдад, который сбежал из страны и сейчас находится проездом в Париже, рассказал le Nouvel Observateur об отправном пункте сирийской революции, мученической смерти его юного родственника, робкой надежде на приход демократии…

«Забудьте о ваших детях»

«15 марта власти обнаружили, что дети написали на стене школы «Долой Асада», — рассказывает двоюродный брат Хамзы, который сам тоже родом из Дераа. — Они окружили школу и забрали с собой 15 детей. Всем им не было и 12 лет. Дети бесследно исчезли. Родители повсюду их искали, организовали для этого специальную группу, и в итоге им удалось встретиться начальником местных служб безопасности. Это было уже три недели спустя после их пропажи. Чиновник ответил: «Забудьте о ваших детях и идите делать новых. Если вы на это не способны, то приводите сюда ваших жен, и мы сделаем все за вас».

Пожар разгорается

Эти жестокие слова, которые наложились на пережитые после исчезновения 15 детей страдания, вызвали взрыв негодования в городе. «Тогда и начались манифестации, — утверждает сирийский оппозиционер. — В городе воцарился страх, и репрессии еще усилились. Два дня спустя все жители Дераа вышли на улицы. Тогда они убили 114 человек и похитили Хамзу». «В итоге они отпустили девятерых из похищенных 15 марта детей. Они были все изранены, у них вырывали ногти… Шестеро до сих пор не найдены и, вероятно, давно мертвы», — считает Ашраф Альмукдад.

Что касается Хамзы, он больше никогда не увидит родителей. Несколько дней спустя семье вернули его изуродованное, изрешеченное пулями и покрытое следами побоев тело. Новость распространилась, как лесной пожар, а сам Хамза стал символической фигурой борьбы сирийцев за свободу, демократию и окончание репрессий.

Волна арестов

Но что произошло с его семьей? «После того, как они убили Хамзу и отправили его тело семье, они забрали его отца, — рассказывает оппозиционер. — И знаете, что предложил ему Башар Асад? Он приказал ему извиниться в обмен на миллион сирийских ливров (около 20 000 долларов). Отец Хамзы отказался, и с тех пор службы безопасности арестовывали его уже семь раз. Если он пытается куда-то поехать, пройти через пропускной пункт, его сразу же задерживают на несколько дней».

Режиму до сих пор не удалось подавить мятеж в Дераа. Отсюда волна манифестаций против авторитарной власти клана Асада распространилась по всей стране.

«С риском для жизни»

«Сейчас все выходы из нашего города перекрыты контрольными пунктами и танками. Если вам нужно выехать куда-нибудь, например, чтобы купить продуктов, вы не можете отсутствовать больше двух часов и должны иметь при себе пропуск от губернатора, — описывает ситуацию двоюродный брат Хамзы. — Каждую неделю жители бросают вызов опасности и с риском для жизни отправляются на манифестации, чтобы еще раз выразить протест против Асада».

«Каждую ночь люди стараются взобраться на крышу, чтобы прокричать «Аллах Акбар» и заявить тем самым о неприятии режима, — продолжает Ашраф Альмукдад. — Мы пытаемся помочь им извне. Недавно я был на границе с Иорданией, где передал молодым людям иорданские SIM-карты, чтобы те смогли обойти с их помощью сирийскую цензуру, которая не дает им пользоваться мобильными телефонами».

Общение людей посредством телефонной связи или интернета находится под жестким контролем властей, которые нередко обрывают соединение и пытаются полностью изолировать страну от внешнего мира. Въезд в Сирию запрещен для всех журналистов и правозащитных организаций. Молодежь пытается различными способами обойти эту цензуру, используя в том числе телекоммуникационные сети соседних государств.

Свобода

«Надеюсь, что мы победим диктатуру. Надеюсь, что в нашей стране получится установить демократию. Надеюсь, что этот кошмар закончится, — говорит Ашраф Альмукдад. — Я работаю с другими оппозиционерами в Анталии и вхожу в исполнительный комитет. После стольких лет без демократии нам нужно многому научиться. Как детям. Мне кажется, демократия похожа на велосипед: нужно сесть на него и попытаться поехать. Как только вы научитесь, то больше этого не забудете».

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Они знают только войну

Что в сумке? Группе сирийских детей дали сумку и попросили их представить, что в этой сумке могло бы сделать их счастливее. Вот ответы:

«Моего отца убили, и я хотел бы его вернуть, потому что с ним моя жизнь была лучше. Он делал ее счастливой», – Ашраф, 8–11 лет, Восточная Гута.

«Я хочу школу и учителей, чтобы они нас учили, и много учеников, чтобы мы были счастливы и учились читать и писать», – Арва, 15–17 лет, пригород Алеппо.

«Я хочу вынуть танк, чтобы уничтожить все самолеты», – Камаль, 8–11 лет, пригород Алеппо.

Затем их спросили, а что бы они хотели положить в сумку, от чего бы они хотели избавиться?

«Есть мины, которые не тикают, и дети с ними играют, не зная, что они взорвутся. Я бы положил их в сумку, чтобы дети не страдали», – Омар, 15–17 лет, пригород Алеппо.

«Все оружие, чтобы Сирия была безопасной», – Айша, 8–11 лет, пригород Алеппо.

«Я положу все, что вызывает страх и порождает войну», – Фади, 15–17 лет, Восточная Гута.

«Я хочу положить снаряд, потому что он нас убивает», – Хасан, 8–11 лет, Алеппо.

«Я положу нищету, потому что у людей здесь ничего нет. У них нет одеял, у них нет еды. Никому они не нужны, и никто не заботится о нас», – Башир, 15–17 лет, пригород Алеппо.

Эти дети не смеются, не радуются обычным детским радостям, не испытывают чувство восторга, надежды, мечты. Это дети войны.

«Дети психологически раздавлены и истощены. Когда пытаешься с ними петь, они вообще не откликаются, – рассказывает учительница из осажденного города Мадайя. – Они не смеются, как смеются все дети. Они рисуют детей, изувеченных войной, танки, осаду, еду, которой нет».

Это исследование провели сотрудники международной гуманитарной организации «Спасите детей». Доклад организации называется «Невидимые раны». За шесть лет конфликта в Сирии родилось поколение, которое не знает ничего, кроме войны. Это приблизительно 3 миллиона детей. А еще миллионы, может быть, уже забыли, какой бывает мирная жизнь. Исследование «Невидимые раны» раскрывает психологические и психические последствия конфликта для организма детей, которым неминуемо предстоит выстраивать новую страну и новое, послевоенное общество.

Они хотели бы достать из сумки: безопасность, мир, школы, учебники, погибших родных, друзей, которые стали беженцами, прошлое, дом, и только редкие из них – игрушечные машинки и куклы, футбольные мячи и мобильные телефоны. Одни хотят отомстить и хотели бы вынуть из сумки оружие, другие хотели бы вынуть молитвы.

Они намного более едины в том, что хотели бы спрятать в сумку: самолеты, бомбы, снаряды, орудия, вертолеты и «все то, что вызывает страдания и грусть».

– Меня поразило, – собственно, поэтому мы и сделали это исследование под названием «Невидимые раны», – что мы видели одну за другой истории того, как дети не могут справиться со стрессом. Дети хотят быть детьми, но на них не зарастают эти психологические шрамы. И они не могут ходить в школу, они прибегают к наркотикам, они не могут спать, они становятся агрессивными по отношению к своим близким, к братьям и сестрам. Во всем мире дети хотят быть детьми. Но эта война уничтожает их жизнь, – говорит Грег Рэмм, вице-президент организации «Спасите детей».

Исследование показало следующее:

• 84% взрослых и все дети сказали, что продолжающиеся бомбардировки и обстрелы – основная причина психологического стресса в ежедневной жизни.

• 89% сказали, что поведение детей становится все более нервозным по мере продолжения войны, у них развивается чувство постоянного страха.

• 80% сказали, что дети и подростки становятся все более агрессивными.

• 71% сказали, что дети все больше страдают от недержания мочи во время сна и непроизвольного мочеиспускания – это симптомы так называемого «токсичного стресса» и посттравматического синдрома.

• Две трети опрошенных детей сказали, что потеряли близкого человека, или что их дом попал под бомбардировку или обстрел, или что они были ранены.

• 51% процент опрошенных подростков сказали, что прибегают к наркотикам, чтобы справиться со стрессом.

• 48% опрошенных взрослых говорили, что видели детей, которые потеряли способность говорить или приобрели дефект речи с начала войны.

• 49% сказали, что дети постоянно испытывают чувство горя или грустят; 78% –испытывают это не постоянно, но часто.

• Все говорили о том, что потеря возможности учиться имеет огромные психологические последствия для жизни детей. 50% детей, которые все еще могут посещать школу, сказали, что не чувствуют там себя в безопасности.

• 59% взрослых заявили, что знают детей или подростков, которые попали в вооруженные группировки.

• Половина опрошенных – что возрос уровень домашнего насилия.

• В некоторых регионах Сирии с населением больше миллиона человек, как сказали опрошенные, есть только по одному профессиональному психиатру.

• Каждый четвертый ребенок сказал, что у детей нет или практически нет никого, к кому бы они могли обратиться, если им страшно, грустно или больно на душе.

– ​Вы не первый раз проводите исследования детей в ситуации вооруженного конфликта. Сирийский конфликт как-то отличается от остальных?

– Это исследование отличается от того, что мы делали раньше, тем, что заостряет внимание именно на вопросах психического здоровья. Очень часто исследования положения детей ставят в центр проблемы отсутствия школ, или медицинского обслуживания, или еды. Но даже если все эти условия у детей есть, война продолжается уже шесть лет, и ей не видно конца – какой отпечаток это накладывает на детские мечты, на их психику, на их благополучие в целом? Это все опустошает их, и мир должен обратить на это внимание, наряду с проблемами еды, медицинской помощи и образования.

– ​Как вы поняли, что в Сирии надо исследовать именно эту проблему – психологического здоровья детей?

– Организация «Спасите детей» работала с сирийскими детьми, бежавшими от конфликта или запертыми в нем, с самого начала войны. И мы слышали день ото дня – и в лагерях беженцев, и через наших партнеров, которые работают внутри страны, – одни и те же истории. Истории о детях, которые не могут спать, которые не могут контролировать мочеиспускание во сне, которые начинают принимать наркотики. И потом мы поняли, что надо попытаться отобразить это все в цифрах, надо это документировать, а не рассказывать все эти истории по отдельности. Мы поняли, что больший эффект будет иметь полноценное исследование этой проблемы, – говорит Грег Рэмм.

Еще в 2015 году обследование сирийских детей в лагерях для беженцев в Турции выявило, что у 45 процентов из них есть симптомы посттравматического синдрома. Это в десять раз больше общемировых показателей. У 44 процентов проявились симптомы депрессии. Врачи говорят о том, что многие дети-беженцы страдают эпилепсией, нарушением физического и умственного развития. Но это дети, которые уже выбрались в безопасные соседние страны. Организации «Спасите детей» удалось опросить 450 детей и их родителей в 14 районах Сирии, в основном в районах под контролем оппозиции. По данным Детского фонда ООН – ЮНИСЕФ, опубликованным 13 марта, 280 тысяч детей живут в сирийских городах в условиях блокады, практически полностью отрезанные от гуманитарной помощи, включая медицинскую помощь, а в целом гуманитарные работники с трудом добираются до 2,8 миллиона детей в стране.

– Осады городов особенно чудовищны. Гражданское население, дети держатся в заложниках войны. Мы все понимаем, что война – это ужасно, но гуманитарную помощь надо пропускать, еда должна поступать к детям, дети должны получать хотя бы базовую медицинскую помощь, они должны получать образование. Наша организация «Спасите детей» призывает немедленно прекратить осады населенных пунктов, чтобы дети смогли получить хотя бы самое необходимое, – говорит Грег Рэмм.

Как ведут себя эти дети?

Во время одной из фокус-групп сквозняк захлопнул дверь. Дети в ужасе закричали, приняв резкий звук за разрыв бомбы.

«Я ненавижу самолеты, самолет убил моего папу», – 7-летний Марван повторил это трижды, с каждым разом повышая голос.

– ​Это первое исследование такого рода в Сирии, которое говорит о том, что дети получают психические симптомы, которые потом скажутся на их здоровье, на их развитии, причем не только на психическом развитии. Были ли такие исследования раньше? Есть ли уже понимание того, какое общество сформируется после этой войны в Сирии?

– Я не встречал исследований этой проблемы, хотя не исключаю, что кто-то и изучал этот вопрос. Но что интересно, было много исследований посттравматического синдрома у военнослужащих, которые участвовали в вооруженных конфликтах. Наше исследование касается того, что означает посттравматический синдром для детей, которые просто оказались в ситуации войны. Мы знаем, что когда солдаты возвращаются с войны, полученные психологические травмы довольно серьезно влияют на их способность продолжать привычный образ жизни. Так что мы знаем о том, что представляет собой этот синдром, и мы должны помочь этим детям справиться с ним, приспособиться к нему, наладить нормальную жизнь. Потому что в противном случае воздействие травмы на их будущую жизнь может быть очень серьезным, – предупреждает Грег Рэмм.

Посттравматический синдром у ветеранов войн нередко выражается в неадекватном поведении в мирной жизни, неспособности жить в семье, которая была до войны, алкоголизме, наркотиках, постановке себя над законом. В США ветераны Вьетнама добились того, что наличие посттравматического синдрома является смягчающим обстоятельством при совершении преступления. Выявленный у детей в Сирии «токсический» стресс исследован Гарвардской школой на примере детей из неблагополучных семей. Этот вид стресса приводит к необратимым последствиям для организма человека, включая сердечно-сосудистые заболевания в более зрелом возрасте и когнитивные нарушения.

Как проявляется психосоматика у детей?

Гуманитарные работники в фокус-группах спросили, что дети ощущают физически, когда злятся или испытывают радость.

«Я чувствую себя в депрессии и так, словно я в другом мире. А потом я просыпаюсь и понимаю, что я все еще здесь. И я не могу пошевелиться», – Мохаммед, 15–17 лет, Восточная Гута.

«Моего отца арестовали пять лет назад. Когда я вспоминаю его, у меня болит сердце. У меня такое чувство, что мир сжимается», – Ахмед, 15–17 лет, Восточная Гута.

«У меня болит сердце, потому что оно слишком часто колотится из-за того, что я боюсь», – Нур, 5–7 лет, Алеппо.

«Когда я один и задумываюсь, у меня начинает болеть живот. Это происходит тогда, когда я реально представляю себе, в какой ситуации нахожусь, и когда думаю об этом», – Тарек, 15–17 лет, Восточная Гута.

«Я злюсь, когда умирает кто-то из моей семьи. У меня болит в груди, и я не могу дышать, я сижу один, потому что не хочу кричать на других и боюсь кого-то ударить», – Саиф 15–17 лет, Алеппо.

Что они чувствуют?

Гуманитарные работники в фокус-группах спрашивали детей, что вызывает у них чувство страха, грусти, гнева или счастья.

«Я всегда злюсь, я зол все время», – Абуд, 12–14 лет, Идлиб.

«Я боюсь идти в школу, потому что прилетит самолет и будет бомбить», – Рихаб, 8–11 лет, Алеппо.

«Я буду в смешении, если перестану слышать или видеть авиаудары, потому что они почти постоянно бомбят», – Алайя, 12–14 лет, Восточная Гута.

«Мне будет очень грустно, если я не смогу получить образование и не смогу построить свое будущее», – Айя, 15–17 лет, Алеппо.

«Мне грустно, когда праздник, а моих родителей нет, я их уже потеряла, и я одна, потому что кругом все умирают», – Зейна, 15–17 лет, Алеппо.

«Я зол, потому что мой друг-сосед в больнице, он подорвался на мине», – Халед, 12–14 лет, Идлиб.

«С начала войны в Сирии было совершено 4 тысячи атак на школы – почти по две в день. Каждая третья школа в негодности, – говорится в докладе, – поскольку здания повреждены или превращены во временное жилье для беженцев, или находятся в руках вооруженных группировок, которые используют их как военные базы, тюрьмы или центры пыток. Около 150 тысяч работников образования, включая учителей, покинули страну».

– ​Ваш доклад содержит отдельную главу – рекомендации международному сообществу. Давайте поговорим об этом подробнее. Чем можно помочь уже сейчас?

– Первое, что необходимо сделать в любом месте, где оказались эти дети, – в лагерях беженцев, в новых местах поселения – надо вернуть им хоть какое-то ощущение нормальности. Важно, чтобы дети вернулись в школы, вернулись в образовательный процесс, важно, чтобы их поддерживали в семье, чтобы у них была минимальная забота и чтобы у них была защита. Конечно, важно, чтобы мир делал все возможное, чтобы остановить этот конфликт, уничтожить причины, которые порождают вооруженные действия и, соответственно, их влияние на детей. После шести лет войны просто необходимо положить конец вооруженным действиям.

– ​Вы подняли вопрос о необходимости психологической помощи детям в конфликтах. Как это внести в повестку дня международного сообщества, в международный понятийный аппарат?

– В какой-то степени международная гуманитарная помощь в целом движется в этом направлении. Думаю, такие исследования, как «Невидимые раны», помогают всем, кто предоставляет помощь населению в зонах конфликтов. Защита гражданского населения и детей – это приоритет для всех гуманитарных организаций и в этой войне, и во всех конфликтах в принципе. Это исследование ставит целью следующее: мы просим мир не забывать об этих невидимых ранах. Надо не просто оказывать медицинскую помощь, надо оказывать и психологическую помощь. Потому что, если мы этого не сделаем, воздействие этих ран на будущее сирийских детей окажется ужасным, – предупреждает Грег Рэмм.

«Мой сын в страхе просыпается посреди ночи. Просыпается с криком. Вот так это все влияет на детей. Ему снятся кошмары, он просыпается в слезах, иногда выбегает на улицу. Ему снятся кошмары из-за войны, из-за бомбардировок. Из-за страха. Он почти не может ночью уснуть, спит только днем. На его глазах зарезали ребенка. И у него начались кошмары, что зарежут его. Когда на глазах у ребенка человека обезглавливают, разве он может потом не бояться?» – Фирас, отец Саида.

«Дети много говорят о смерти, они хотят знать о смерти все. Около полугода назад 12-летний ребенок покончил с собой. У нас раньше ничего подобного не случалось, даже со старшим поколением. Его отец погиб от мины. Ребенку пытались объяснить, что отец погиб как мученик и отправился в рай. И ребенок подумал, что если он умрет, он увидит отца», – Шариф, психолог, южная Сирия.

«Дети хотят умереть, чтобы отправиться в рай, где будет тепло, где у них будет еда и игры. Они мечтают, чтобы их подстрелил снайпер, потому что тогда они попадут в больницу, выберутся из окружения и будут есть, что хотят. Никто уже больше не боится бомбежек и обстрелов. Они говорят: «Если мы попадем под бомбу, то отправимся в рай, где будет много еды», – Хала, учитель в Мадайе.

По данным ЮНИСЕФ, за 2016 год в Сирии было убито 652 ребенка. 255 детей были убиты внутри или рядом со школой. Более 850 детей – чаще не по своей воле – взяли в руки оружие. После 6 лет войны в Сирии жизнь более 6 миллионов сирийских детей полностью зависит от гуманитарной помощи.

«Мама, я в Сирии»: родители детей, уехавших на джихад, рассказали, как это было

Париж, 8 октября 2015 г.

7 октября во Франции началась общественная кампания по поддержке родителей, чьи дети уехали на джихад. Она была инициирована четырьмя семьями, которые пережили эту драму и до сих пор не могут понять выбор своих детей, рассказывает RFI.

Министерство внутренних дел Франции поддержало эту инициативу, и с сегодняшнего дня по всем французским радио- и телеканалам передаются минутные видео, в которых родители рассказывают об отъезде своих детей. Никто из них даже не подозревал о готовящихся планах. С момента исчезновения своих детей они их больше никогда не видели.

Батист: « В день отъезда Леа была хорошая погода. Она взяла с собой рюкзак и шарф. С этого дня мы ее больше не видели. Мы ничего не заметили, ничего не поняли.

Потом она сама нам позвонила, сказала: „Папа, мама, я знаю, что делаю вам плохо, но я уехала в Сирию на джихад”. И мы почувствовали, как небо падает нам на головы. С тех пор у нее родился ребенок. Она выбрала жизнь посреди войны. Она искала лучшей жизни, но я думаю, что она нашла ад. У нас украли нашу дочь. Мы – не родители террористов, мы – жертвы».

Она искала лучшей жизни, но я думаю, что она нашла ад

Это говорит отец Леа, Батист Буаролен. Мать Леа, Валери, написала книгу о том, как ее дочь всего за несколько месяцев превратилась из радостного, танцующего под Бейонсе или Рианну подростка в радикального исламиста.

17-летняя Леа через социальную сеть познакомилась с джихадистом, который известен как Абдул Вадуд, один из спикеров террористической группировки «Исламское государство». После недолгого общения Леа решила уехать к нему в Сирию. Родители ничего не заметили в перемене дочери. Позже они узнали, что Леа прятала в своем рюкзаке паранджу, которую надевала только выйдя из дома. Начальник стажировки, которую проходила тогда девушка, видел ее перемену, но ничего не сказал родителям.

После выхода книги Валери Буалерон встретилась с другими родителями, помимо воли оказавшимися в таком же положении. Абсолютно для всех отъезд детей оказался неожиданностью. Как для Вероник, 23-летний сын которой был, скорее, антиглобалистом, но не исламистом. Пока родители не получили вестей из Сирии.

Вероник: «Наш сын жил в довольно привилегированных условиях. Он любил музыку, спорт, всегда шутил. И это особенно тяжело понять. Перед его исчезновением мы провели замечательные выходные. Я пекла блины, вся семья сидела за праздничным ужином.

Перед его исчезновением мы провели замечательные выходные. Я пекла блины, вся семья сидела за праздничным ужином

Его брат был рядом, мы все смеялись. На следующее утро он уехал в Германию. И больше не вернулся. И только месяц спустя мы узнали, что он в Сирии. Мы не знаем точно, где он, что он делает. Мы не можем приехать за ним. Я больше не могу его обнять, поцеловать. Это ужасно. Мне очень трудно передать, что мы сейчас переживаем. Нам трудно сказать правду – нас не понимают, к нам плохо относятся. Но одним оставаться в такой ситуации нельзя. Самое худшее сейчас – молчать. Нам нужна помощь, потому что нам очень больно».

О том , что в положении этих родителей может оказаться каждый, говорит и создатель коротких видеоклипов Фабьен Серван-Шрейбер.

Фабьен Серван-Шрейбер: «В этих клипах мы хотели прежде всего показать страдание семей, страдание родителей, дети которых поехали воевать в Сирию. Потому что это ужасно – не знать, что с ними происходит, знать, что они находятся в постоянной опасности, что они тоже страдают. Еще мы хотели показать, что эти родители – не одни. Что вся страна о них думает и старается их поддержать. В одном из видео отец говорит: „Мы не родители террористов. Мы – жертвы”. Именно так и происходит. Дети, уехавшие в Сирию, имеют самое разное социальное и религиозное происхождение. Никакого типичного профиля не существует. Это может произойти с каждым, с любой семьей из нашего окружения. Именно поэтому нам всем надо быть бдительными и хорошо понять этот феномен».

Когда я прочла эти слова, оставленные им на клочке бумаги: „Мама, я в Сирии”, у меня была только одна мысль — он говорит: „Мама, я умер”

В конце каждого видео показан номер, куда могут звонить родители, которые подозревают о радикализации своих детей. За год существования этой службы в нее обратились уже больше 3000 семей. Из трех тысяч около 20% обращений касаются несовершеннолетних детей, причем, большинство из них – девочки. По информации Министерства внутренних дел Франции, около полутора тысяч французских граждан связаны с сетью джихадистов «Исламского государства», более 500 французов воюют сейчас в Сирии и Ираке, более 100 – были там убиты.

Он связался с людьми, которых никогда не должен был встретить. Эти люди постоянно выслеживают новые жертвы

«Мы ведем очень трудную битву», – признал министр внутренних дел Франции Бернар Казнев по поводу начала кампании по контрпропаганде «Исламского государства», которое каждую неделю распространяет в интернете свои призывы. Как определить подростков, которые верят в эти призывы, как понять, что с ними происходит, если они ни о чем не сообщают своим родителям – это тоже часть начатой сегодня во Франции кампании.

Предотвратить, пока это еще не поздно – об этом говорит Салиха, которая живет в Бельгии. Там она создала ассоциацию «Против экстремизма», куда входят родители, пережившие ту же трагедию, что и она.

Салиха: «Мой сын Сабри уехал в августе 2013 года в Сирию. Когда я прочла эти слова, оставленные им на клочке бумаги: „Мама, я в Сирии”, у меня была только одна мысль — он говорит: „Мама, я умер”. Я сказала своему мужу: „Наш сын умер”. Он ответил: „Нет, он в Сирии”, но я знала, что он умер. Он связался с людьми, которых никогда не должен был встретить. Эти люди постоянно выслеживают новые жертвы. Моему сыну еще не было 19 лет. Однажды мой муж вышел пройтись на улицу. Ему позвонили с номера из Сирии. Он подумал: „Наконец-то, мне звонит мой сын!” Он отвечает на звонок – это какой-то сириец, который поздравляет моего мужа с тем, что его сын стал шахидом. И когда вы узнаете о смерти вашего ребенка, вам даже не называют его имени, его называют новым именем боевика. Как будто вы уже и не родители своего собственного сына. Не важно, откуда вы, не важно, какая у вас религия, это может произойти с каждым».

Еще по теме:

  • Купить земельный участок в луге ленинградской области Купить земельный участок в Лужском районе 29.10.2018 23:05 | Купить землю в Лужском районе Продаю участок в деревне Рассохи(деревни нет в списке на сайте) 30 км от города Луга, 9 км до Новгородской области. 25 соток, огорожены забором, […]
  • Нежилое помещение в конаково KN-69 Недвижимость Конаково и Конаковского района Купить и жить! и наслаждаться красивой Конаковской природой, свежим воздухом и Волгой! Главная / База от KN-69 / Нежилое помещение с отдельным входом в Конаково Нежилое помещение с […]
  • Жилье для военнослужащих в волгограде В Волгоградской области растет число военнослужащих ЮВО, приобретающих жилье по программе военной ипотеки За первое полугодие 2017 года более 200 военнослужащих Южного военного округа (ЮВО), проходящих службу в соединениях и воинских […]
  • Новые поправки ук рф Путинские поправки в Уголовный кодекс прошли второе чтение О внесении изменений в Уголовный кодекс и статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Автор: президент Владимир Путин Дата внесения: 12 марта 2018 года Первое чтение: 29 […]
  • Закон вид на жительство второе гражданство Закон вид на жительство второе гражданство ФМС старается уверить граждан, что обязанность сообщать о наличии иностранного паспорта или вида на жительство вполне безобидна и мало чем грозит добропорядочным гражданам. Стоит ли доверять […]
  • Закон об оружии польша Европейская правда Выбор редакции Верховный суд Польши запретил выдачу РФ украинца, который строил укрепления на Донбассе Двое американцев украинского происхождения стали губернаторами в США Баварский союзник Меркель покинет пост […]
  • Договор об уступке права требования по договору займа Договор уступки прав по договору займа (договор цессии) ДОГОВОР No. ____ уступки прав (цессии) по договору займа г. ______________ "___"_________ 200_ г. Гражданин _____________, именуем___________ в дальнейшем "Цедент", с одной стороны, […]
  • Материальная помощь гражданам пожилого возраста и инвалидам Предоставление материальной помощи гражданам пожилого возраста, инвалидам, гражданам, находящимся в трудной жизненной ситуации, детям-сиротам, безнадзорным детям, детям, оставшимся без попечения родителей Согласно областному закону от […]