Адвокат асташкевич

Члены Ассоциации

Управляющий партнер Адвокатского Бюро гор.Москвы «Асташкевич и Партнеры» Анастасия Асташкевич в 2007 году окончила юридический и переводческий факультеты Московского Государственного Лингвистического Университета (бывш. МГИИЯ им. Мориса Тореза). Свободно владеет английским, французским, испанским, итальянским и немецким языками. Занимается изучением китайского языка. В 2008 году закончила обучение по программе MBA в Международном Университете в Москве.

В 2014 году закончила магистратуру Ливерпульского Университета, получив степень магистра международного предпринимательского права со специализацией в конкурентном праве (LLM in International Business Law).

На данный момент Анастасия является соискателем на кафедре предпринимательского и корпоративного права в Московской Государственной Юридической Академии им. О.Е. Кутафина.

Анастасия начала свою карьеру в одной из трубных трейдинговых компаний в качестве юрисконсульта в 2003 году. С 2007 по 2012 год, Анастасия работала в правовом отделе трубной инжиниринговой компании, где в 2012 году была назначена на пост Советника Генерального директора по правовым вопросам. С 2013 года являлась стажером в Коллегии Адвокатов “Чаадаев, Хейфец и Партнеры”, принимала участие в международных делах, делах о защите чести, достоинства и деловой репутации, антимонопольных и арбитражных делах. В конце 2014 года получила статус адвоката и присоединилась к членам Коллегии, возглавив международно-правовую практику. Является Членом Королевского Института Арбитров Великобритании (ACiarb). С 2016 года Анастасия занимает должность управляющего партнера Адвокатского Бюро «Асташкевич и Партнеры».

В адвокатской практике предпочтение отдает гражданскому, антимонопольному, финансовому, банковскому, налоговому праву, международному публичному и международному частному праву, защите по уголовным делам об экономических преступлениях. Адвокатскую практику успешно совмещает с научной деятельностью. Автор ряда опубликованных научных работ и статей. Анастасия является активным участником российских и международных конференций в области права.

Все права защищены © Ассоциация антимонопольных экспертов, 2015–2018

Асташкевич
Анастасия
Ивановна

Эксперт в области конкурентного и наследственного права

На данный момент является соискателем на кафедре предпринимательского и корпоративного права в Московской Государственной Юридической Академии им. О.Е. Кутафина

Является Членом Королевского Института Арбитров Великобритании (MCiarb).

Автор ряда опубликованных научных работ и многочисленных статей.

Свободно владеет английским, французским, испанским и немецким языками

В российском праве отсутствуют эффективные механизмы, позволяющие с минимальными потерями передать по наследству бизнес. В таком случае на помощь приходят правовые продукты наследования англо-саксонской и континентальной систем права. Если разобраться в их тонкостях, то не составит труда структурировать свой бизнес так, чтобы гарантировать передачу всей наследственной массы наследникам.

Инхаус или консалтинг – кому проще начать свой бизнес

Те, кто работал в юридическом консалтинге, значительно чаще открывают свой юридический бизнес, чем инхаус-юристы. Для этого есть объективные причины: особенности поставленных задач, взаимодействия с клиентом и структуры компаний. Кому проще найти себя в юридическом бизнесе – бывшему инхаусу или экс-сотруднику крупной юрфирмы – и какие преимущества и недостатки имеют оба сценария? Об этом рассказали управляющие партнёры российских юридических компаний.

Только опыт в инхаусе – юридической службе внутри компаний – может дать юристу возможность понять, что необходимо для бизнеса клиента. Так считает Александр Аронов, глава юридической компании «Аронов и партнёры», начавшей работу в начале 2016 года. Аронов – выходец из инхауса и до открытия собственной компании успел поработать и в корпорациях, и в госструктурах. Такой профессиональный путь – скорее исключение, чем правило для российского юррынка: число тех, кто начал свой бизнес, выйдя из инхауса, среди управляющих партнёров минимально. Классический сценарий – «исход» из консалтинга, причем нередко из зарубежной компании. Какие преимущества даёт будущему руководителю работа в инхаусе и консалтинге, какая «стартовая площадка» больше подходит для начала своего бизнеса и в чём особенности обоих вариантов – Право.ru узнало у самих руководителей юрфирм.

Инхаус: аргументы «за»

Анастасия Асташкевич, глава компании «Асташкевич и партнёры», проработала по специальности 15 лет. Десять из них она провела в юридических департаментах крупных компаний. «Когда ты продумываешь тонкости крупных проектов, подобных строительству «Южного потока», ты уже точно понимаешь, что нужно бизнесу», – говорила Асташкевич в ходе конференции Право.ru, посвящённой юридическим стартапам. При этом мотивация директора фирмы и мотивация юриста в консалтинге разная: решить задачу с юридической точки зрения и решить ее, преследуя определенную предпринимательскую цель, – далеко не одно и то же. Понимание предпринимательской идеи, заложенной в бизнес компании, – одно из основных преимуществ, о котором упоминают выходцы из инхауса. «Клиенту не нужны красивые отчеты, презентации и заключения. Клиенту нужно понять, как можно при минимальных издержках наиболее быстро и эффективно решить возникшую проблему», – говорит Александр Аронов.

Из этого вытекает и другой положительный момент: возможность реализовывать проекты «под ключ». «Это могут быть проекты, разные по масштабу и сроку, с огромным количеством вводных и участников», – говорит Александр Аронов. Для их реализации у выходца из инхауса есть огромный опыт. «У инхауса есть опыт ведения разноплановых дел: трудовых, антимонопольных, корпоративных, арбитража», – подтверждает и Анастасия Асташкевич.

Среди плюсов юриста-инхауса для клиента он также называет готовность оперативно включиться в работу на любом этапе: то, к чему специалисты из консалтинга, по опыту Аронова, оказываются готовы далеко не всегда.

Те, кто начинал карьеру не в консалтинге, приходят в юридический бизнес не только из корпораций – хорошим началом карьеры может быть и госслужба. «Конечно, работа чиновником накладывает на людей определённый отпечаток, там свой стиль и своя специфика. Однако в органах власти можно получить бесценный опыт на старте», – замечает Павел Катков, управляющий партнёр юридической фирмы «Катков и партнёры». Есть области, в которых данный опыт крайне полезен: работа в Роспатенте, в суде, в правоохранительных органах, при правильном подходе может сослужить хорошую службу юристу при дальнейшем его развитии в консалтинге, отмечает он.

Три правила для стартаппера-инхауса от Александра Аронова:

  1. Определитесь со специализацией.
  2. Поставьте в известность о своем стартапе всех людей из своей записной книжки.
  3. Беритесь за дела, которые сможете довести до конца. Очень важно выигрывать первые дела!

Минусы инхауса – плюсы консалтинга

Тем не менее, для тех юристов, кто хочет открыть свою компанию, имея за спиной только опыт работы в бизнесе или госструктурах, есть и плохие новости. Одна из них – клиентов скорее всего придётся набирать с нуля. Наработанной контактной базы у тех, кто был корпоративным юристом, как правило, нет.

Подготовиться придётся и к сложностям с маркетингом. «Мы не являемся медийными лицами. В инхаус бизнес не вкладывает деньги для продвижения его имени. Бизнесу не нужны статьи юриста, его выступления в качестве спикера на конференциях. Бизнесу нужен результат его работы. В консалтинге все наоборот, и здесь инхаусам приходится догонять», – отмечает Александр Аронов.

Другая сложность – слишком узкая специализация, если в течение долгого времени приходилось работать в одной отрасли, мало опыта и понимания функционирования других отраслей, говорит Анастасия Асташкевич. Согласен с ней и Андрей Корельский, управляющий партнёр юридической компании КИАП. «Если ты был специалистом в химической отрасли, то уже не будешь таким же крутым, например, в деревообработке. И здесь опыта инхауса уже недостаточно для того, чтобы говорить: «Я универсал в разных отраслях и понимаю разные виды деятельности», – приводит пример Корельский.

Обращают внимание юристы и на ещё одну сложность – больше психологическую, чем юридическую. «Консалтинг дает необходимый взгляд на клиентов, понимание сути адвокатской профессии, дает возможность почувствовать на собственной шкуре и радость, и недовольство клиентов. В инхаусе у тебя лишь один клиент – твоя компания, и навыков работы с внешним миром, полным других консультантов, может оказаться недостаточно», – говорит Евгений Жилин, управляющий партнёр юридической компании «Юст».

Творцы и продавцы

Разница ощущается и когда дело доходит до необходимости продавать. Консалтинговому юристу нужно быть «продающим» партнёром, уверен Андрей Корельский: «Волка кормят ноги – нужно постоянно общаться, быть проактивным. Опыт консалтингового юриста при стартапе позволяет ему иметь больше навыков – в том числе общения, вопросов, связанных с продажами». Такого же мнения придерживается и Максим Кульков, управляющий партнёр юридического бутика ΚΚ&P. Он убеждён: начинать свое дело в юридическом бизнесе гораздо проще после работы в консалтинге.

Максим Кульков, управляющий партнёр KK&P:

«Главное отличие топового юриста или партнера в консалтинге от топового инхауса в том, что первый умеет продавать услуги, а второй не умеет, каким бы хорошим юристом или управленцем он не был. «Под умением продавать» я имею в виду не только поиск новых клиентов для предложения им юруслуг. Прежде всего – это клиентоориентированность, то есть умение схватить суть потребностей клиента, чтобы удовлетворить их максимально эффективным для последнего образом. Только годы работы в консалтинге, опыт консультирования десятков и сотен клиентов развивают такие способности».

Что заставляет инхауса уйти?

Уход из инхауса в консалтинг на рынке стал наблюдаться чаще. Однако это не тренд, а индивидуальное решение, как правило связанное с тем, что юрист хочет разнообразить практику и уйти с накатанных рельсов, уверена Анастасия Асташкевич.

«Моя мотивация заключалась в том, что проекты стали однотипными, работа – рутинной. В итоге появилось желание сменить вектор и попробовать себя в адвокатуре», – рассказывает Асташкевич. После ухода из инхауса она пошла стажёром к Хейфецу. Год «чёрной работы» показал: то, что закладывает классическая адвокатура – колоссальный опыт.

Но даже если случилось так, что такой опыт у потенциального стартапера отсутствует, то бояться нечего, если шаг в собственный бизнес продуман. Готовность к собственному бизнесу – вот главный критерий в данном случае, уверен и Павел Катков, управляющий партнёр компании «Катков и партнёры». «Работа в юридической фирме, пусть и не на позиции партнёра, – это в любом случае всегда личная ответственность перед клиентом за результат. В консалтинге юридическая служба является не поддерживающей, а основной, зарабатывающей, производственной. И если юрист готов взять на себя эту ответственность, способен нести этот груз, держит удар – тогда он готов к собственному бизнесу. В противном случае инхаус будет демотивирован выходом из корпоративной роли в консалтинговую».

Принимая решение о выходе в самостоятельное плавание, важно не переоценить свои возможности, предупреждает Екатерина Тиллинг, старший партнёр и сооснователь юридической фирмы «Тиллинг Петерс».

Екатерина Тиллинг:

Главный ориентир – стабильность, степень и уровень которой помогут определить откровенные ответы самому себе на следующие три основных вопроса:
первый вопрос – об уровне собственного профессионализма, то есть насколько высоки уровень и качество моего собственного профессионального сервиса, который я могу предложить клиентам;
второй – кто мои клиенты? То есть какие у меня есть в арсенале текущие или ближайшие проекты, а также формы сотрудничества, которые мне их помогут обеспечить;
и третий вопрос – моя команда: я сам, либо мои партнеры-единомышленники, либо еще и команда юристов-исполнителей, которые помогут мне донести мою высокую компетенцию до клиента и обеспечить выполнение текущих задач.
Если специалист, принимающий решение о выходе в стартап, обладает указанными ресурсами, то не важно, откуда он начинает свое свободное плавание – из инхауса или из консалтинга. Стабильное уверенное начало ему будет обеспечено.

Впрочем, один из основных факторов, толкающих юристов – и из консалтинга, и из инхауса – начать своё дело: интерес к развитию и здоровые амбиции. «Мне интересно. Я получаю удовольствие от работы и от того, что сформировал команду единомышленников. Со мной работают только те люди, которые мне интересны, с которыми мне комфортно, я инвестирую время и деньги в собственное дело», – говорит Александр Аронов.

Когда важен баланс

И всё же, каковы бы ни были плюсы и минусы карьерных сценариев, оптимальным вариантом всегда оказывается «золотая середина».

Преимуществом команды новой юридической фирмы будет наличие опыта работы и в консалтинге, и в корпоративных управлениях, уверен Иван Апатов, глава консалтинговой компании White Collar Marketing. Преимущества работы в консалтинге очевидны — умение работать в сфере услуг, опыт работы с различными участниками рынка. Работа в корпоративных управлениях даёт глубокое понимание отраслевых проблем, а также опыт оценки поставщиков услуг, соответственно понимание психологии заказчика, отмечает он.

Когда в одном лице сливается консалтинг и инхаус, юрист способен видеть ситуацию с разных сторон и может найти баланс между плюсами и минусами опыта в обоих видах деятельности, соглашается и Андрей Корельский. О балансе в работе он знает не понаслышке: хотя начинал он как консалтинговый юрист, в своё время был и инхаусом в департаменте крупной холдинговой структуры. «Тогда я воспринимал консультантов несколько в штыки – у меня был свой департамент, свои люди, которые многое делали лучше, чем предлагаемые консультанты со стороны. Но когда я начал работать в консалтинге, позиция немножко – а может и значительно – поменялась», – рассказывает Корельский. «В итоге пригодились навыки и инхауса, и консалтингового юриста – в том числе и в стартапе, который я создал спустя 8 лет после начала практической деятельности уже обладая опытом в обеих отраслях. Это помогло взять лучшее с обеих сторон юридического рынка,» – заключает он.

«Право.ru» предлагает вам посмотреть отрывки из известных произведений и квалифицировать преступления героев. Если там, конечно, есть, что квалифицировать: может быть, волк просто играл с козлятами, а госпожа Беладонна помогала Фунтику найти путь в жизни.

Если в шоу-бизнесе есть признаки успеха, то наверняка два главных — это элегантный вечерний наряд и хороший юрист по разводам. Марк Роско из городка Вальпараисо в Индиане имеет свою юридическую практику семейного права и медиации, а кроме того — ателье от кутюр. Казалось бы, невероятное сочетание, но Роско отлично справляется. В числе клиентов его ателье – первые голливудские звезды, например, Малкольм МакДауэлл и Майкл Китон.

— У вас два очень разных бизнеса. Знают ли клиенты вашего бюро, что вы сегодня можете быть в суде, а завтра на примерке у знаменитости?

— Много лет я переживал, что люди не поймут, ведь я живу в небольшом городе в Индиане. Я боялся, что меня перестанут воспринимать как надежного юриста, когда узнают, что я еще и дизайнер.

— И как, кто-то выражал беспокойство?

— Нет, мне очень повезло. Когда начинаешь заниматься подготовкой к красным дорожкам и одеваешь известных людей, наоборот, это придает бренду надежности.

— Как вы решаете задачи юриста и модельера, вместе или по отдельности?

— Если я занимаюсь каким-то разводом, я обдумываю его, когда работаю руками в студии. Стоит успокоить ум, как происходит волшебство: появляются вдохновляющие идеи. Дизайн одежды напоминает архитектуру: он про то, как вещи сочетаются между собой. Так же с разводом или медиацией: надо собрать что-то воедино. Как помочь семье пережить трудные времена? Я всегда раздумываю над своими кейсами и путями решения. Я одновременно и дизайнер, и юрист.

— Как вы попали в мир моды?

— Моя мама полная женщина, и она годами возвращалась с шопинга в слезах и с пустыми руками. Двадцать лет назад такие люди могли просто прикрыться, не шло речи о моде и стиле. Я купил машинку и научился шить, чтобы одевать маму. Она стала лучше выглядеть и больше следить за собой. А я после этого начал придумывать одежду для других женщин.

— Сколько людей работает в Mark Roscoe Couture?

— Пока только моя семья. Родная сестра Валери и двоюродная Джинджер не только шьют, но и мотивируют меня на свершения. Секретарь Хуанита планирует мое расписание, а шеф Вильям всех нас кормит во время швейных марафонов.

— Вы развиваете модный бренд из маленького городка. Это сложно?

— У меня есть вторая студия в Чикаго. Но если мне нужно встретиться с клиентом в Лос-Анжелесе, Лас-Вегасе или Нью-Йорке, я туда лечу. Необязательно располагать бизнес в другом городе, куда ты и так можешь дотянуться.

— Есть ли у вас цели в обоих профессиях?

— К счастью, я воплощаю свои мечты. Интересно, что как только разрешаешь себе что-то сделать (в эмоциональном плане) – события начинают происходить как будто сами собой. Я беру все, что могу, от обоих занятий, но далеко не заглядываю. Ведь еще так многому можно научиться.

Сокращенный перевод интервью «10 Questions: Indiana family law attorney has a second career in high fashion».

Юрист из Нью-Йорка, сосед женщины-Халка

В 2004 году Чарльз Соул ушел из крупной юрфирмы и начал работать на себя в Бруклине. Через несколько лет он перестал трудиться юристом полный рабочий день. Сейчас большую часть времени он рисует комиксы. Телевидение уже купило права на его триллер «Год оракула» (The Oracle Year). И больше событий еще ждут своего часа.

— Вы любили комиксы с детства, но как вы из читателей стали автором?

— Это случилось в начале-середине нулевых, когда еще были популярны тематические форумы. Их вели несколько заметных авторов. Кроме общих тем о комиксах, там было много рассказов и советов от профессионалов, как работает эта отрасль и как туда пробиться.

— Какой ваш самый любимый комикс из тех, что вы нарисовали?

— Я горжусь работой над «Женщиной-Халком». Это сложный персонаж – юрист по имени Дженнифер Уолтерс и одновременно высокая, зеленая и очень мощная леди, которой надо совмещать работу юристом и супергероем. Это, конечно, звучит слишком, но я увидел здесь возможность поговорить о проблеме баланса работы и личной жизни, о частной практике и каких угодно правовых проблемах, которые я сочту интересными. Этим и прекрасны истории про супергероев – можно посмотреть на ежедневную рутину под необычным углом.

— Вам пригодился собственный опыт, когда вы работали над «Женщиной-Халком»?

— Да. Истории, которыми я занимался, были в основном связаны с ее частной практикой в Бруклине. Ее офис был в том же районе, что и мой. Однажды ей внезапно повысили арендную плату, что случалось со мной. Она искала хорошего помощника, старалась, чтобы ее коллектив был доволен и находил новых клиентов – словом, была обычным новичком в частной практике. Но ее клиенты тоже были супергероями. Например, в одном случае она защищает Капитана Америку против Сорвиголовы в деле о причинении смерти по неосторожности. Это было очень забавно.

— Вы упомянули Сорвиголову. Он тоже юрист, но другой. Пригодился ли тут ваш юридический опыт?

— Здесь было трудно создать юридически правдоподобную историю в той сфере, где у меня мало опыта. Обычно Сорвиголова адвокат защиты, но когда я работал над очередной серией комикса, я «перевел» его в прокуратуру на Манхэттене. Для этого мне пришлось много изучать, как работает закон. К счастью, я живу в Нью-Йорке и за годы работы юристом обзавелся связями. Они позволяют мне «дотянуться» до людей, которые знают то, чего не знаю я.

Сокращенный перевод интервью «10 Questions: A true Marvel, this Brooklyn lawyer is a force across a galaxy of comic book genres».

Юрист и историк кулинарии

Юриста Адриана Е. Миллера часто приглашают выступить, но рассказывает он не о юриспруденции, а о кухне афроамериканцев. Миллер написал книгу о чернокожих поварах, которые кормили семьи президентов США, от Вашингтонов до Обам (The President’s Kitchen Cabinet: The Story of the African Americans Who Have Fed Our First Families, from the Washingtons to the Obamas). Он напоминает о событиях прошедших дней и вкладе в историю, о которых успели почти забыть.

— Как вы начали писать?

— Я работал в программе президента [Билла Клинтона] «Единая Америка», которая должна была объединить представителей разных рас и национальностей. Когда она закончилась – я остался без работы и стал смотреть слишком много дневных телепрограмм. И подумал: «Лучше что-нибудь почитаю». В книжном я нашел книгу «Южная кухня: дома, в пути, в истории» Джона Эгертона. Там он написал, что историю афроамериканской кухни еще надо рассказать. Этим я и решил заняться.

— Могли ли события на кухне президента влиять на политику?

— Да, и лучший пример – это президент Линдон Джонсон [занимал этот пост в 1963-1969 годах после убийства Джона Кеннеди – Право.ru] и его повариха Зефир Райт. Джонсоны постоянно переезжали из своего техасского ранчо в Белый дом и обратно. В путешествиях на юге Райт сталкивалась с расовой дискриминацией и перенесла столько унижений, что однажды отказалась сопровождать президента и осталась в Вашингтоне. Когда Джонсон убеждал членов Конгресса принять Акт о гражданских правах 1964 года, он рассказал им историю своей поварихи. Когда он подписал документ, он подарил ручку Райт и сказал: «Ты заслуживаешь этого больше, чем кто бы то ни было».

Адриан Миллер. Фото: facebook.com/adrian.miller.564

— У вас есть любимая история?

— Да, история с Райт моя любимая. Но есть еще одна, над которой все смеются. Перед ужином в Белом доме Труманы любили выпить по коктейлю «олд-фешенд» [смесь виски, биттера, воды и сахара – Право.ru]. За напитки отвечал опытный батлер Белого дома Алонзо Филдс. Он приготовил Труманам коктейли в их первый вечер в Белом доме. Бесс Труман пригубила напиток и сказала: «Нельзя ли сделать его посуше? Мы не привыкли, что так сладко». На следующий раз Филдс переработал рецепт. Бесс Труман сказала: «Как ужасно!» На третий раз Филдс, уже немного раздраженный, подал им простого бурбона со льдом. Бесс Труман попробовала и говорит: «Вот такой олд-фешенд мы любим!»

— Было ли вам сложно опубликовать книгу?

— Это был интересный, но унизительный опыт. Я отправил рукопись первой книги 22 издателям, 20 отказали. Интерес к двум другим книгами тоже маленький. Я говорю друзьям, что если вдруг возгоржусь, я отправлю предложение в коммерческое издательство. Это сразу вернет на землю.

Сокращенный перевод интервью «10 Questions: This Denver lawyer serves up culinary history with a side of social justice».

По статистике Судебного департамента при ВС, в федеральные суды общей юрисдикции и мировые суды за 2017 год поступило 2457 дел о взыскании возмещения по страхованию жизни, из которых 2030 удовлетворено, 236 удовлетворено частично и по 196 делам отказано в удовлетворении. По удовлетворенным искам суды взыскали в общей сложности 139 млн руб., включая моральный вред. Чтобы страхователю добиться выплаты возмещения, главное – доказать, что случившееся событие относится к страховому случаю.

В пользу страхователя

Олег Азриев* перед путешествием в Республику Кипр застраховал свою жизнь по риску «медицинские услуги и медико-транспортные расходы» и дополнительному риску «спорт» в компании ООО «Зетта страхование». Страховая сумма составила €100 000. В период действия договора Азриев занимался дайвингом, и у него возникли симптомы декомпрессионной болезни. Лечение в кипрской клинике стоило €33 545.

Когда Азриев обратился в страховую, ему возместили лишь €9610, сообщив, что его случай не страховой. Черемушкинский районный суд и Московский городской суд поддержали компанию: по их мнению, декомпрессионная болезнь возникла у Азриева не в результате занятий дайвингом как спортивной дисциплиной, а из-за подводного плавания. Суды также сослались на то, что оплата специфического лечения — гибербарической оксигенизации и реабилитация не являются страховыми случаями. Кроме того, истец каких-либо расходов на оплату своего лечения не понес, в связи с чем требовать оплаты может только клиника.

Верховный суд напомнил: добровольная выплата страховщиком части возмещения свидетельствует о признании им факта наступления страхового случая. Значит, страховщик обязан доплатить возмещение (п. 3 ст. 10 закона об организации страхового дела). При этом, как отметил ВС, нижестоящие суды не определили: входят ли в состав медицинских расходов какие-либо расходы, не связанные с гибербарической оксигенизацией и реабилитационным лечением. Также суды не установили, указана ли клиника в договоре личного страхования в качестве выгодоприобретателя. Поэтому ВС отменил вынесенные акты и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции (№ 5-КГ18-118).

«ВС обосновано отправил это дело на пересмотр. Дело в том, что нижестоящие суды не дали надлежащего толкования договору и тому, как в условиях полиса был обозначен объем страхового покрытия под названием «спорт». Очень неочевидный вывод судов о том, что право требовать возмещение по дополнительным расходам имел не сам застрахованный, а клиника», – считает партнер «Первой Юридической Сети» Павел Курлат.

Игорь Филатов* заключил договор страхования от несчастных случаев, в период действия которого получил первую группу инвалидности. Согласно договору, наступление инвалидности в результате несчастного случая отнесено к страховым рискам, но страховая решила ему не платить – поскольку инвалидность была установлена в результате заболевания. Однако суды поддержали страхователя, а ВС указал: и в заявлении, и в полисе отсутствует указание на какое-либо различие между наступлением инвалидности от несчастного случая и от заболевания. Сведений о программах, предусматривающих страхование лишь от болезни или от болезни в дополнение к несчастному случаю, не имеется. Поэтому страхователь получил 1 млн руб. возмещения и 300 000 руб. компенсации морального вреда (№ 18-КГ17-27).

Иван Солнцев* в период действия договора страхования жизни попал в ДТП и получил телесные повреждения. Страховая отказалась выплачивать возмещение, ссылаясь на предоставление клиентом недостоверных сведений. Дело в том, что при заключении договора Солнцев указал, что не страдает какими-либо заболеваниями, не является инвалидом и документы на установление группы инвалидности не подавал. При этом он приложил справку, согласно которой является инвалидом 2-й группы по общему заболеванию.

Кузьминский районный суд поддержал страховщика, а Мосгорсуд – страхователя. Апелляция отметила: если страхователь сообщил недостаточно обстоятельств либо есть сомнения в их достоверности, страховая могла сделать письменный запрос и все уточнить. В указанном деле такого запроса не было, дополнительные сведения не истребовались, здоровье Солнцева страховщик не проверял. Кроме того, временная нетрудоспособность возникла у клиента вследствие полученных травм при ДТП и не состоит в причинно-следственной связи с установленной инвалидностью. Поэтому судебная коллегия Мосгорсуда взыскала страховое возмещение, неустойку, компенсацию морального вреда, штраф и расходы на оплату услуг представителя (№ 33-47972/2017).

Олег Мухин* принял участие в Программе добровольного коллективного страхования, а спустя время умер от рака верхней доли правого легкого. Его наследник обратился за выплатой возмещения, но получил отказ: при заключении договора Мухин указал на отсутствие у него сердечно-сосудистых заболеваний. Тогда наследник подал иск о взыскании страхового возмещения в размере остатка кредитной задолженности на дату наступления страхового случая, а также положительной разницы между страховой выплатой и остатком задолженности, компенсации морального вреда и судебных расходов. Страховщик предъявил встречный иск о признании договора недействительным. Басманный районный суд Москвы постановил взыскать в пользу банка страховое возмещение, а в пользу наследницы – страховое возмещение, убытки, расходы по уплате госпошлины и юруслуг. В удовлетворении встречных требований суд отказал. Он сослался на то, что смерть застрахованного лица произошла вследствие заболевания, не соотносящегося и не состоящего в причинно-следственной связи с сердечно-сосудистыми заболеваниями. Мосгорсуд подтвердил правильность этого решения (№ 33-38962/2017).

В пользу страховщика

Ирина Федина* заключила с ОА «СОГАЗ» договор личного страхования, но при заполнении анкеты не указала, что перенесла несколько операций и проходила лечение. В период действия договора Федина скончалась из-за развившегося после гастропластики перитонита. Ее наследник обратился за страховой выплатой, но получил отказ. В суде ОА «СОГАЗ» ходатайствовало о назначении посмертной судебно-медицинской экспертизы, которая установила: Федина страдала тяжелой формой ожирения, выраженной в нарушении пищевого поведения, в связи с чем ей был проведен целый ряд бариатрических операций. При этом каждая последующая операция была следствием неэффективности предыдущей и возникающих послеоперационных осложнений. Сокрытие этих сведений при заключении договора страхования привело к тому, что Кунцевский районный суд и Мосгорсуд встали на сторону страховой компании (№ 33-6150/2018).

Евгений Петров* заключил договор личного страхования, в котором в качестве рисков указывались болезнь, смерть, инвалидность 1 и 2 группы и временная утрата трудоспособности из-за несчастного случая. В период действия договора Петров скончался от острой сердечной недостаточности, развившейся в результате заболевания сердца. В анкете Петров указывал, что никогда не страдал от заболеваний сердечно-сосудистой системы, но страховая представила доказательства хронической болезни клиента. Это обстоятельство привело к тому, что Мосгорсуд признал договор страхования недействительным, а наследники Петрова не получили страховое возмещение (№ 33-1268/2018).

Адвокат асташкевич

Термины и определения

Нормативные документы в сфере обследования зданий и сооружени

Проведение обследование сооружений и зданий

Экспресс-рецензирование заключений автоэкспертизы

Оценка ущерба при ДТП

Экспертиза обстоятельств ДТП

Технико-криминалистическая экспертиза документов

Экспертиза давности создания документа

Экспертиза объемов и стоимости строительно-монтажных работ

Экспертиза качества строительных и ремонтных работ

Оценка стоимости незавершенного производства при консервации строительных объектов или возобновлении их строительства

Экспертиза проектно-сметной документации

Анализ факторов фактического удорожания стоимости строительства

Экспертиза затрат по видам ремонтов и капитального строительства

Определение размеров ущерба недвижимому имуществу

Установление авторства предметов искусства

Установление культурной, художественной, научной, исторической ценности предметов искусства, предметов старины, оружия, объектов недвижимого наследия и др.

Выявления отдельных свойств предметов искусства (стиль, жанр, время создания, подлинность и др.)

Экспертиза лотерейного оборудования и экспертиза игорного оборудования

Медиация для адвоката

Такими вопросами задается каждый адвокат, который сталкивается с этой темой, но немногие ищут на них ответы у своих коллег – медиаторов, хотя именно так и следовало бы сделать. Часто кажется, что вопросы межличностного общения и разрешения конфликтов – это то, чем каждый из нас занимается ежедневно, поэтому ничего нового там быть не может. Встречается мнение, что адвокат не может обращаться к медиации, ведь он представляет своего клиента, занимается восстановлением его нарушенного права, а поэтому никакого общения со второй стороной, а уж тем более учитывания ее интересов, быть не может.

Кодекс профессиональной этики обязывает адвоката принять все возможные меры для разрешения спора клиента мирным путем, что, безусловно, включает обращение к медиации. И более того – разрешает совмещать деятельность адвоката и медиатора. Попробуем разобраться, почему важны эти отсылки к мирному урегулированию спора для адвоката.

Человек, обратившийся за помощью к адвокату, чаще всего является участником длинной и запутанной истории, в которой присутствует масса негативных эмоций. Адвокат для него – последний шанс все наладить и получить то, что ему надо. При этом правовой аспект – только часть всех проблем, с которыми клиент живет каждый день, пытаясь разрешить сложившуюся ситуацию. Многие адвокаты сталкивались с таким явлением, как профессиональное выгорание, вызванное избытком клиентских эмоций, с которыми приходится разбираться. Постоянное нахождение «в жерле вулкана» делает свое дело.

Обращение к медиатору может быть полезно адвокату и его клиенту несколькими аспектами. Прежде всего, эта переговорная техника снимает эмоциональную составляющую конфликта. Это помогает адвокату – как в случае удачной медиации, в ходе которой стороны смогли сами договориться и прийти к взаимовыгодному решению, так и в случае, если решение не было найдено: тогда клиент четко понимает, что ему надо, тяжелый эмоциональный аспект уходит. Адвокат не участвует в этом процессе, у него освобождаются время и силы.

Каким бы специалистом в конфликтах ни считал себя адвокат, не стоит забывать, что хозяином ситуации является только клиент и только он знает, что на самом деле ему нужно. На этом постулате построена медиация, в рамках которой стороны сами находят решение, устраивающее их. Это может быть самое неожиданное решение, которое не придет в голову третьим лицам, но именно оно решит вопрос. В результате проблемная ситуация уйдет как таковая, а это значит, что стороны сами будут исполнять решение, ведь они сами так решили. Таким образом адвокат получает клиента, не просто выигравшего судебный процесс, а полностью разрешившего кризисную ситуацию. А ведь именно за этим он и обращается, когда решает найти адвоката. В итоге адвокат, принявший участие в медиации, получает, как говорят маркетологи, «клиента на всю жизнь». Стоит также отметить, что совместная работа над эмоциями, опыт в попытке самостоятельно разрешить конфликт сближают представителей одной стороны. Участие адвоката и клиента в медиации выстраивает более доверительные отношения, что выгодно обоим, в том числе в случае, если медиация не привела к разрешению спора, и участники обратились к судебному разбирательству.

Так где же место адвоката в медиации? Медиация – это четко структурированная переговорная технология, в которой медиатор отвечает за сам процесс, но решение принимают стороны. Для проведения результативной процедуры медиатор делает все возможное, чтобы в процессе участвовали лица, непосредственно принимающие окончательное решение.

В Комнату примирения, работающую в Арбитражном суде г. Москвы, обратились адвокаты сторон, более четырех лет представлявшие своих клиентов в большом количестве судебных процессов. На момент обращения они ждали решения арбитражного суда с тем, чтобы продолжить спор в суде общей юрисдикции. Их клиенты – муж и жена, разделившие после развода все, кроме одного юридического лица. Бывшие супруги общались только через адвокатов, которые в свою очередь так глубоко прониклись историей своих клиентов, что друг с другом общались также эмоционально.

Первые несколько встреч медиатор проводил с адвокатами сторон. На встречах обсуждалась возможность и целесообразность проведения процедуры. Было решено, что работа возможна, но только по отдельности с каждой из сторон. Следующие несколько встреч проводились с каждой стороной в присутствии адвоката. После того как участники начали доверять медиатору и самой процедуры, работа продолжилась без адвокатов. Когда стороны смогли договориться о главном – их готовности найти общее и взаимовыгодное решение, адвокаты вернулись в процедуру в качестве консультантов по условиям медиативного соглашения.

Этот пример показывает возможности участия адвоката в процедуре. На начальном этапе, когда люди находятся в конфликте, но они, наконец, нашли поддержку, присутствие адвоката помогает и процедуре, и медиатору. Хотя в этом случае медиатору приходится работать не только со стороной спора, но и с опасениями и недоверием ее представителя.

В связи с этим есть несколько сложных аспектов для медиатора: доверие адвоката медиатору и процедуре; наличие или отсутствие доверия у адвоката клиенту в том, что он способен разрешить проблему сам; боязнь адвоката потерять клиента, ощущение, что время, проведенное у медиатора, могло быть оплачено адвокату за его работу в суде.

Однако необходимо учитывать, что то время, которое клиент проводит у медиатора, разбираясь в тонкостях ситуации и своего к ним отношения, адвокат получает в качестве главного своего ресурса – свободного времени. Также не стоит забывать о втором, более важном, этапе участия адвокатов в процедуре – составлении медиативного соглашения, которое является не только возможной, но и необходимой формой участия в процедуре. Особенно это касается споров, находящихся на рассмотрении в суде, или которые потенциально могут туда попасть.

В одном из российских регионов проводился эксперимент, где все участвовавшие медиаторы были психологами и при составлении соглашения юристы к работе не привлекались. Все дела были направлены на медиацию судьями, и когда стороны возвращались с подписанным медиативным соглашением с просьбой утвердить его в качестве мирового, судьи хватались за голову, поскольку представленное соглашение было совершенно неприменимо в суде. Таким образом, все, достигнутое на медиации, не имело смысла, была обесценена работа сторон и медиатора. Безусловно, в большинстве случаев в правовых спорах медиатор – юрист, но стоит помнить, что он не имеет права консультировать стороны по юридическим вопросам в соответствии с законом, поэтому так ценна работа адвоката на этом этапе.

Вопрос о том, как оплачивается такое участие адвоката, решает каждый для себя сам: это может быть почасовая оплата или фиксированная сумма за участие в составлении медиативного соглашения или любая другая форма.

В настоящее время в законе определяется две формы работы медиатором: на профессиональной и непрофессиональной основе. Согласно п. 3 ст. 16 Федерального закона «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» «процедура медиации по спорам, переданным на рассмотрение суда или третейского суда до начала проведения процедуры медиации, может проводиться только медиаторами, осуществляющими свою деятельность на профессиональной основе». Таким образом законодатель разрешает непрофессиональным медиаторам, т.е. не получившим дополнительное профессиональное образование, проводить процедуры в спорах, не переданных на рассмотрение судом. Хотя в настоящее время ведется дискуссия о необходимости ограничить действие закона только на профессиональных медиаторов, это показывает, что среди профессионалов в разных областях есть люди, способные «примирить стороны», и закон дает им возможность делать это, использую инструменты в нем закрепленные. Но стоит учитывать, что многие из таких переговоров не являются медиацией с точки зрения самой процедуры. Это, безусловно, не принижает ценности достигнутых соглашений, медиация – только одна из переговорных технологий, коих масса. Тем не менее участие в рамках судебного процесса ограничено возможностью проведения именно профессиональной медиации.

Медиация, как уже говорилось, – это структурированный метод, хоть и гибкий, представляющий широкие возможности для поиска решения, которое оставит всех довольными, включая стороны, привлеченных юристов, адвокатов, третьи лица. Для успеха необходимо доверие процедуре, медиатору, готовность сторон взять на себя ответственность за решение своих проблем, а адвокатов позволить клиенту найти мирное решение.

Еще по теме:

  • Имущественный налоговый вычет в 2018 году изменения Имущественный налоговый вычет при покупке жилья в 2018 году: изменения, разъяснения. Имущественный вычет в 2018 году через налоговую инспекцию можно оформить только по недвижимости, приобретенной до начала 2018 года. СОДЕРЖАНИЕ: Налоговый […]
  • Самара адвокатская контора 1 Коллегия адвокатов №1 Спасибо за сообщение. Коллегия адвокатов №1 занимается: банкротством индивидуальных предпринимателей, уголовными делами, изменением директора, услугами и консультациями юристов, оформлением ООО, ликвидацией […]
  • Материнский капитал на 2014 год сколько Материнский капитал в 2014 году В 2014 году программа «Материнский капитал» продолжает свое действие. Данная программа предусматривает предоставление финансовой помощи семьям, в которые родился или усыновлен второй или последующий […]
  • Мировые судьи белгород развод Обращения граждан Вы имеете право обратиться в судебный участок с запросом (предложение, заявление, жалоба), который будет зарегистрирован и рассмотрен в соответствии с порядком, установленным законодательством Российской Федерации. Архив […]
  • Томск начальник службы безопасности 40 000 руб доход в месяц Информация о соискателе: ФИО: Бочков Сергей Николаевич Возраст: 37Пол: мужскойСемейное положение: женат График: полный рабочий день Стаж: до 1 годаОпыт:Опыт работы: - 1997-2002год служба в ВС РФ- командир роты […]
  • Работа водитель с правом выкупа авто Работа водитель с правом выкупа авто Объявление: АВТО аренду Киев с правом выкупа.работа в такси БЕЗ ЗАЛОГА Добавил(а): Андрей Владимирович Добавлено: в 00:00, 8 ноября 2018 Номер объявления: 241063 220 , Просмотры: 35228 […]
  • Источники финансирования дефицита федерального бюджета курсовая Статья 94. Источники финансирования дефицита федерального бюджета Информация об изменениях: Федеральным законом от 26 апреля 2007 г. N 63-ФЗ (в редакции Федерального закона от 2 ноября 2007 г. N 247-ФЗ) статья 94 настоящего Кодекса […]
  • Автобизнес юрист Мидзяновский Борис Юрист, помічник юриста (автобізнес) , 6 000 грн Возраст: 30 лет Город: Киев Контактная информация Соискатель указал телефон и эл. почту. Чтобы открыть контакты, войдите как работодатель или […]